I Was Right (Я был прав) (гет)

Проект "Поттер-Фанфикшн"
http://www.fanfics.ru
 
Переводчик:Weis
Бета:Эльга
Источник:www.fanfiction.net/s/93644/1/
Автор:Earthwalk
Пэйринг:Северус Снейп
Джеймс Поттер
Лили Эванс
Рейтинг:PG-13
Жанр:Drama/Angst
Размер:Макси
Статус:Закончен
Саммари:Повествование о годах обучения Северуса Снейпа, о судьбе, мужестве и выборе.
 
Статистика:
Просмотров: 9081+2
Комментариев: 16
Фанфик в избранном: 2  (список)
Опубликован: В глубокой древности
Изменен: В глубокой древности
10
Оценок: 1 (список)

 
  print


Глава 1. Первые впечатления.


Профессору Северусу Снейпу, мастеру зелий Хогвартса, школы волшебства и ведьминских искусств, как обычно, не спалось. Он выбрался из постели и прошлепал по холодному, сырому полу к шкафчику с зельями. Однажды на шестом курсе, когда ему пришлось провести ночь в больничном крыле (из-за того, что Поттер безжалостно избил его, лишив тем самым Гриффиндор тридцати баллов), он стянул из лазарета немного зелья для сна без сновидений.

Конечно, мадам Помфри велела ему выпить снотворное, но вместо этого Северус потихоньку перелил его в один из пузырьков, которые на всякий случай носил с собой. Позже он проанализировал зелье и сварил его самостоятельно, со всем энтузиазмом ребенка, занимающегося посторонним, любимым - и запрещенным - занятием. Как и многие другие медикаменты, зелье для сна без сновидений прописывалось целителями с разрешения Министерства, но страдающий бессонницей мальчик просто не мог слишком часто обращаться в лазарет.

Снейп сердито тряхнул головой и открыл шкафчик Неспособный уснуть, он и не бодрствовал, находясь между сном и явью, погрузившись в давние школьные воспоминания. Глупец, ох глупец. Вытащив из шкафчика маленькую бутылочку, он задумчиво посмотрел на нее.

Уже когда он стал преподавать, авроры время от времени и в связи с понятными обстоятельствами обыскивали его запасы, всегда ища что-то посерьезнее простого снотворного зелья, но никогда не находили того, что могло сулить неприятности. Особенности должности Северуса делали наличие этого зелья еще более невинным, вроде учебного образца.

Мерлин! Что он делает здесь, стоя и отмораживая ноги, сжимая бутылек с простейшей микстурой и злорадно осознавая, что у него никогда не было из-за нее проблем? Северус взял чашку, наполнил ее наполовину, поднес к губам и замер. Зелье вызывало зависимость, он знал это и не собирался на него надеяться. Настоящая зависимость - это было больше, чем он мог себе позволить. Ему не могли инкриминировать это как обвинение в практике Темных искусств, но нынче нельзя было ничего знать наверняка и лишняя осторожность никогда бы не повредила.

Он опустил чашку, взглянул на ее содержимое, на пузырек и, взмахнув волшебной палочкой, опустошил и то и другое.

Почувствовав странную слабость, он присел на краешек кровати.

'- Северус, ты никогда не будешь сильным, решительным, мужественным!

- Нет, матушка, никогда, - отвечал он сам себе. - Я не Септимиус и никогда им не стану. А теперь убирайся вон из моей головы, ты мертва уже почти десять лет. А я жив, более или менее'.

Может, ему нужен Глоток живой смерти? Или просто Глоток смерти? Он усмехнулся, хотя в этом не было ничего забавного.

'Поттер, - вдруг подумал он. - У тебя никогда не возникало подобных мыслей, правда? Но ты мертв, а я выжил'. Раздумья о снотворном зелье напомнили ему о Джеймсе Поттере. Северус нахмурился. Будто живое напоминание не мозолило ему глаза каждый день.

'Но кто остался в выигрыше, ты или я? Ты жил полной жизнью и когда умер, тебе было за что умирать. А я: у меня тоже был шанс. У меня, в конце концов, был шанс. Был ли я прав, отказавшись от него?'

Незаметно подкралась сонливость. Мастер зелий лег на неудобную постель и почти сразу провалился в сон. 'Прекрасно, - была его последняя мысль. - Чем меньше думаешь о Поттере, тем лучше спится. Надо пореже о нем вспоминать'.


* * *

Поездка на поезде оказалась на удивление спокойной, хотя несколько идиотов здорово доставали его всю дорогу. 'Поттер, Блэк, Люпин, Петтигрю - без сомнения, достойный материал для Гриффиндора', - неприязненно думал десятилетний Северус Снейп, не в силах игнорировать их болтовню.

После на редкость неприятной перепалки он нарочно не стал переходить в другое купе, не желая потакать желаниям этих кретинов, и остаток пути просидел не шевельнувшись, уткнувшись в книгу и создавая неудобства потенциальным гриффиндорцам. Он читал 'Продвинутые Проклятия: обоснование и использование', 1943 года выпуска, обложка которой была предусмотрительно обернута черным пергаментом. Это было последнее издание перед тем, как в 1946 году книга была запрещена за слишком подробное погружение в Темные Искусства.

'Если бы они только знали, что я читаю', - подумал Северус, ухмыльнувшись. Он представил, что смог бы сделать с надоедливыми соседями по купе, если бы можно было избежать неприятностей. Он бы доказал свою силу и свои знания - за этим он и ехал в Хогвартс:

Однако распределение чуть не обернулось катастрофой, когда шляпа спросила его:

- Ты уверен, что не хочешь в Гриффиндор? В тебе, несомненно, есть хитрость и амбиции, но еще я чувствую скрытое мужество и отвагу. Ты найдешь настоящих друзей в:

'Не говори так!' - яростно подумал Северус. Он только что видел, как его попутчиков распределили в Гриффиндор. То, что он не отправился вместе с Септимиусом в Дурмштранг, уже было достаточно плохо. Если он еще и не попадет в Слизерин: - Если ты не скажешь 'Слизерин', я прокляну тебя так, что ты разорвешься на тысячу мерзких маленьких клочков, и подожгу'.

- Ну, может, тебе и в самом деле лучше будет в Слизерине, - поспешно заключила Шляпа, будто ей только что пришло это в голову. Несогласие, мольбы, уговоры - но угрозы? - Ты уверен? Где-то в твоем разуме кроется тьма, знаешь. Твое мужество окажется неуместно, а хитрость обернется против тебя же самого.

'Просто скажи это! Я ведь могу наложить проклятье медленного уничтожения', - огрызнулся Северус, обмирая. На кону было не просто недовольство матери. Если Шляпа слишком затянет, его сокурсники могут не посчитать его настоящим слизеринцем. Ему показалось, что Шляпа кашлянула.

- Малыш, во имя истинного зла, тебе прямой путь в: Слизерин!

Последнее слово прогремело на весь зал, и мальчик облегченно расслабился. Он встал, с отвращением стянул грязную, потрепанную волшебную шляпу и швырнул ее на табурет, пригвоздив сердитым взглядом.

- Я знал это! Я знал, что этот слизняк окажется в Слизерине! Плати, Питер! - услышал Северус со стороны гриффиндорского стола, проходя мимо и узнав голос Сириуса Блэка. В поезде они представились и обменялись рукопожатиями - на этом закончилась вежливость и началась вражда.

- Приятель, я был уверен, что он попадет в Равенкло! Он всю дорогу провел, уткнувшись носом в книгу! - воскликнул писклявый голос, принадлежащий толстому мальчишке, Петтигрю.

Северус прошествовал мимо (краем уха услышав: - Ты сдурел? Там учатся самые клевые красотки, а не такие летучие мыши вроде него!) и с удовольствием уселся за слизеринский стол.

Невысокий пятикурсник с лицом как у мопса и будто приклеенной ухмылкой снисходительно протянул ему руку:

- Снейп? Я Орион Паркинсон, староста.

Северус пожал предложенную руку, со всей учтивостью ответив:

- Рад познакомиться.

В конце концов, это был староста.

- Я Мей-Лин Джин, - прозвучал холодный, глубокий голос, напомнивший Северусу о матери. Он принадлежал девочке с густыми черными волосами и тяжелыми веками, сидящей рядом с другим первокурсником, который представился как Алан Лестранж. Северус видел, как распределяли эту девочку, но теперь, когда они сидели лицом к лицу, ее присутствие подавляло. Он почему-то опасался ее и точно предпочел бы с ней не пересекаться.

Знакомство продолжалось. Эйвери, Трэверс, Притчард, Розье, Вилкс: многие имена были знакомы - в основном, фамилии чистокровных семей, чьи дети поколениями учились в Слизерине.

Затем появилась еда и начался пир. В кажущейся непринужденной беседе слизеринцев неуловимо происходило сравнение чистокровности и борьба за влияние. И хотя еда была восхитительна, когда, наконец, Дамблдор объявил пир оконченным и отправил всех спать, Северус почувствовал странное опустошение и усталость.


* * *

На следующий день начались занятия, и Северус удивил профессора Бэддока, который вел Защиту от Темных Сил, и своих сокурсников, ответив на все вопросы - он не зря проводил ночи за чтением книг по Темным Искусствам. Позже он узнал, что Защита от Темных Сил подразумевала больше, чем просто знание Темных Искусств. Тем не менее, с тех пор он начал приобретать репутацию знатока всех проклятий, которые разбирались в классе, и других, которые не были включены в школьную программу - ну, если только академии Дурмштранга.

На Уходе за магическими существами они занимались вместе с гриффиндорцами. Северус заметил, что Поттер с приятелями подружился с рыжеволосой улыбчивой девочкой. Мальчик нахмурился - его партнеры, Розье и Вилкс, вели себя как идиоты, глазея на девчонку и пытаясь произвести на нее впечатление. Сам он не удостаивал ее внимания, пытался, по крайней мере, как только узнал, что эта Лили Эванс была магглорожденной.

И во время короткой отлучки профессора Кеттлберна, когда Вилкс слишком развыступался и чуть не угробил скучечервя, которого надо было накормить, Северус потерял терпение и прошипел:

- Тебе не стыдно, Дэниел? Выставляешь себя дураком перед этой веснушчатой грязнокровкой Эванс.

Все вокруг замолчали. Северус понял, что это случилось снова: хотя он говорил очень тихо, иногда всем людям в помещении как-то удавалось уловить каждое слово. Мальчик решил сыграть на этом и завоевать уважение приятелей. Неторопливо отложив латук, который резал, он медленно выпрямился: и обнаружил перед собой рассерженного Джеймса Поттера.

Одновременно случилось несколько вещей. Эванс положила руку на плечо Поттеру, удерживая его. Следом за Потером вскочили почти все гриффиндорцы. Петтигрю и Люпин воскликнули:

- Нет, Сириус! - мелькнула черная мантия и что-то пригвоздило Северуса к земле.

Пораженный, он взглянул наверх, в гневное лицо Блэка.

- Мерзкий слизняк, - рявкнул тот. - Я заставлю тебя подавиться этими словами прямо сейчас:

- Сириус, нет! - рядом тут же оказался Поттер, пытаясь оттащить приятеля. - Он не стоит того, чтобы ввязываться из-за него в неприятности.

- Отвяжись от него! - воскликнул Вилкс, тоже вцепившись в Блэка, и рухнул на землю, когда тот стряхнул его, словно муху.

Сириус вздернул Снейпа на ноги, держа за грудки, игнорируя крики и возгласы с обеих сторон, пока Поттер безуспешно пытался заставить его разжать руки, и тут появился профессор Кеттлберн.

- Что здесь происходит? - воскликнул он, оглядываясь. - Блэк, немедленно отпусти Снейпа! Всем вернуться к своим корзинам!

Блэк сердито отшвырнул от себя Снейпа, будто что-то грязное и отвратительное. Тот грохнулся на землю и позволил слизеринцам помочь ему встать, разгневанно глядя на Блэка.

- Я никогда: - голос Кеттлберна срывался от ярости. - Первокурсники, в первый же день:

- Но этот мерзавец: - закричал Блэк, но профессор его перебил:

- Тишина! Десять баллов с Гриффиндора и взыскание, Блэк!

- Профессор! - Поттер не повышал голоса, но его было ясно слышно сквозь шум. - Виноват не только Сириус. Снейп назвал Лили грязнокровкой.

- Что? - ошеломленно глянул на него Кеттлберн и повернулся к Эванс. - Мисс Эванс, это правда? - резко спросил он.

- Да, профессор, - уверенно, хоть и немного нервно ответила девочка. - Хотя я не знаю, что это значит:

- Снейп! - профессорский гнев, казалось, сменил направление. - Вы знаете, что термин, который вы использовали, оскорбителен, отвратителен и нетерпим?

Северус посмотрел на него холодно и вызывающе, хотя и был немного смущен. Он не воспринимал это слово как что-то особенное - его запросто произносили мать, брат и отец, люди, которые бывали у них дома. Это было просто слово, но, видимо, оно бесило грязнокровок и магглолюбивых гриффиндорцев. Но ведь грязнокровки - это совсем не то, что настоящие волшебники, верно? Это все знают, так говорил Салазар Слизерин.

- Пять баллов со Слизерина, Снейп, и извинитесь перед Эванс, немедленно.

Северус был напуган. Извиняться перед всеми слизеринцами:

- Я не буду, - угрюмо отказался мальчик.

- Что? - настала очередь Кеттлберна удивиться.

- Я не буду извиняться, сэр, - громче повторил Северус, слыша одобрительное бормотание слизеринцев.

- В таком случае, - вспылил Кеттлберн, - еще десять баллов со Слизерина и взыскание!

Северус пожал плечами. Лучше это, чем публичное унижение.

- Да, сэр, - ответил он.

Как только все успокоились, мальчик злобно глянул на Поттера и его дружков. Они за это заплатят:

Когда они возвращались назад в замок, слизеринцы вели себя тихо. Первым тишину нарушил Лестранж:

- Было неразумно так разговаривать, Снейп, говорить 'грязнокровки' и всякое такое. Но мы все гордимся тем, как ты противостоял Кеттлберну.

- Точно, ты им показал! - возбужденно поддакнул Розье.

Тут до слуха Северуса донесся разговор впереди:

- Со мной правда все нормально, Джеймс. Я привыкла дома ставить Петунию на место, с ним я тоже смогу справиться, - должно быть, это Эванс.

- Петунию?

- Это моя старшая сестра. Она не дает мне прохода с тех пор, как мне пришло письмо из Хогвартса. Она думает, я уродка.

- Не обращай на них внимания, - ответил Поттер. - Это отвратительно - считать кого-то ниже себя из-за чистоты крови. Знаешь, некоторые из лучших ведьм и колдунов, учившихся в Хогвартсе, были магглорожденными или полукровками!

- Ага, уроды - это такие, как Снейп, - вклинился Блэк. - Не сомневайся - слизеринцы все такие.

- Просто не обращай на них внимания, - раздался тихий голос, принадлежащий, припомнил Снейп, Рему Люпину, тихому мальчику с каштановыми волосами. - И ты тоже, Сириус.

- Хотя это стоило взыскания, - заметил Блэк, - встряхнуть этого скользкого ублюдка:

- Ну, хоть тебе и не стоило этого делать, - засмеялась Эванс, - но спасибо вам, Сириус, Джеймс, что вступились за меня.

Тут гриффиндорцы отошли слишком далеко, и Северус снова прислушался к планам, что строил Розье.

Ночью, лежа в постели, мальчик решил, что день прошел довольно хорошо. Никто особенно не сожалел о потерянных баллах. Слизеринцы были одержимы чистотой крови со времен Салазара:

Он также знал, что яростная вражда с Гриффиндором была традиционной. Гриффиндорцы были такими задиристыми, сплоченными: он уже их ненавидел. Уже был рад, что заставил Шляпу отправить его в Слизерин.

Он попал к тем, к кому должен был попасть, и намеревался стать одним из них. Будучи наблюдательным и безжалостным он без труда распознавал желания людей и слабые места врагов. Здесь он сможет заслужить уважение. Даже если собственная мать ни во что его не ставит. Мальчик презрительно выкинул эти мысли из головы и постарался заснуть. Но сон не шел еще долго.



Глава 2. Семья имеет значение.



К третьему курсу Северус начал понимать, что принадлежность к Слизерину была нелегкой ношей. Подобно сырости, пронизывающей подземелья, на факультете царила невидимая, но напряженная атмосфера соревнования и борьбы за влияние. Но он также обнаружил, что очень хорош в этих играх - не выходя на первый план, как болван Эйвери, Северус мог легко манипулировать товарищами по факультету. Он был примером неуловимого пройдохи, 'скользким, хитрым, пронырливым манипулятором', - по выражению Сириуса Блэка, прихвостня Джеймса Поттера.

Оба, Снейп и Поттер, нашли друг в друге злейшего врага. Взаимная ненависть их компаний была образцом отношений факультетов Гриффиндор и Слизерин, что иногда оканчивалось в кабинете Макгонагал или даже Дамблдора. Северусу лучше гриффиндорцев удавалось избегать неприятностей, но это еще не означало превосходства - даже слизеринцам однажды пришлось признать победу Поттера, когда Снейп обнаружил себя дефилирующим перед всем Большим залом в побитом молью платье с оборочками и в старомодном (но очень витиевато украшенном) чепце.

Но, помимо этих стычек, начали происходить более важные вещи. Появились неясные слухи о Темном Лорде, который якобы вербовал сторонников и накапливал силы. Говорили, что сила этого человека, если он был человеком, была сродни силе Гриндевальда. Снейп с друзьями - Лестранжем, Джин, Эйвери, Розье и Вилксом - частенько беседовали об этом Лорде Волдеморте с толикой возбуждения и ужаса в голосах.

- Это то, чего мы все ждали, - заявила однажды Мей-Лин. - Лорд Волдеморт невероятно силен и харизматичен, он очистит колдовскую кровь от всяких примесей и щедро воздаст своим последователям. Он даст власть тем, кто давно заслуживает этого, но слишком долго стоит в стороне!

Она огляделась со скрытым превосходством, блеснув глазами.

'Стоит в стороне? - Снейп услышал саркастичный голос у себя в голове, который в последнее время частенько давал о себе знать. - Конечно, уважение к старинным семьям уже не то, что раньше, все они запятнали себя темной магией в истории со стариной Гриндевальдом, - подумал он. - Наверное, большинство полагает, что сбить спесь с чистокровных было правильным, но на самом деле, мы заслуживаем много большего, Мей-Лин'.

Ужаснувшись, Северус резко оборвал безмолвный голос. Что творится? Он сходит с ума?

- Мы должны заниматься усерднее, - подхватил Алан. Он всегда поддерживал Мей-Лин. - Мы должны быть готовы, когда придет время:

Занятия. Северус знал, о чем речь. За подобные вещи их могли исключить, если бы об этом узнал Старый Дурак (так их компания именовала Дамблдора). Хотя Северус не вникал глубоко, он все равно знал большую часть того, чем занимались остальные. Да, он будет готов. Больше, чем кто-либо другой, в том, где дело касалось знаний. Но на деле? Он не был уверен. 'Прекрати!' - сердито приказал он себе.

Ему было не по себе и он знал, почему. Читая вечером 'Ежедневный пророк', который нашел на столе в гостиной, Северус увидел там фото Септимиуса.

И фото, и статья, которая его сопровождала, были совершенно невинными. Настолько невинными, что мальчик знал: ослы из Министерства ничегошеньки не заподозрят. Но сам он ощутил неясное присутствие мрака, который начал окутывать его жизнь. Как сказала Мей-Лин, все чувствовали, что что-то происходит, но никто пока не видел связи между отдельными событиями. А Северус начал кое-что подозревать:

Он резко поднялся:

- Что у нас намечено на сегодня? Проклятья мгновенного разрушения? Я боюсь, на этот раз вам придется меня извинить - плохо себя чувствую. Займусь ими позже.

Ха! Займусь! Он наизусть знал все разрушающие проклятья и едва прочел о них в неверном свете лампы в предрассветные часы, начал мечтать о том, чтоб все испробовать.

Игнорируя приятельские: 'Доброй ночи!' Северус отправился в спальню. Уже на пороге он услышал заданный вполголоса вопрос Розье:

- Думаешь, мы должны сказать ему?

И короткий невнятный ответ Эйвери.

Умывшись и переодевшись, мальчик вытащил вырезанные из газеты статью и фото. Подойдя к кровати и плотно задернув полог, он снова взглянул на изображение. Септимиус никогда не приезжал домой на летние каникулы и очень редко - на Рождество. Вместо этого мать сама навещала его. Северус три года не виделся с братом.

Септимиус вырос, стал более лощеным, и это отчего-то пугало. Он пожимал руку колдуну средних лет, чьи волосы на черно-белой фотографии казались белоснежными. Рядом с мужчиной стоял молодой человек с такими же волосами и бледным, заостренным лицом.

Заметка под фото гласила: 'Мистер Малфой (с сыном Люциусом) приветствует Септимиуса Снейпа, выпускника академии Дурмштранга, окончившего обучение и вернувшегося в Англию'.

Статья была короткой. В ней говорилось, что встреча состоялась 23 декабря на приеме в честь открытия Международного общества колдовской генеалогии, созданного на щедрые пожертвования Малфоев.

'Разумно, - подумал Северус. - Очень разумно. Генеалогия, да?' Ему бы хотелось ухмыльнуться ('генеалогия?') и назвать Септимиуса безнадежно скучным, но он догадывался, в чем тут дело.

Малфои. Все знали, что Малфои всегда имели дело с Темными Искусствами, но это никогда не удавалось доказать. Они считались значимыми фигурами колдовского сообщества, выдающимися и уважаемыми волшебниками. Например, делали многочисленные и щедрые пожертвования, и никто не знал, откуда у них столько денег.

И генеалогия. Кто бы ни стоял за основанием этого общества (включая и Малфоя с сыном), он пытался получить контроль над чистокровными семьями, пытался разузнать, с кем можно договориться по-хорошему, а на кого можно нажать, чтобы добиться повиновения.

Но кто стоит за Малфоями?

У Северуса было нехорошее чувство, что он знает это. Международное общество колдовской генеалогии было всего лишь благопристойным прикрытием для сбора информации, полезной Темному Лорду. Северус подозревал, что щедрая благотворительность Малфоев была только началом.

И Септимиус ввязался в это. Это не стало шоком или неожиданностью, но Северус - как это ни странно - был сильно встревожен. В голову лезли безумные подозрения, и когда мальчик, наконец, уснул, сон оказался тяжелым.


* * *

На следующий день, пробираясь по послерождественскому мокрому снегу на Уход за магическими существами, невыспавшийся Снейп был угрюм, а лихорадочный шепот Эйвери, Розье и Вилкса действовал на нервы. Хотя обычно он участвовал в их безрассудных проделках, на этот раз Северуса не волновало, что они там замышляют.

Сегодняшний урок был посвящен гарпиям. 'Великолепно, - подумал Северус, когда их вопли отозвались в его без того гудящей голове. - Лучше и быть не может'.

- Гарпии, - неуверенно заявил Кеттлберн, боязливо махнув рукой в сторону клеток.

Он заметно нервничал, находясь рядом с опасными созданиями, с тех пор как подвыпивший йети отшвырнул его аж к ступеням замка. Увидев, как студенты дружно пятятся назад, он попытался их подбодрить:

- Не волнуйтесь - клетки заперты заклинанием.

Но он так и не смог перестать оглядываться через плечо на хищниц с птичьими телами и женскими головами. Гарпий было всего три, но вопили они как тридцать кошек и ястребов вместе взятых. Возле клеток Снейп заметил Поттера с дружками. Они выглядели очарованными. 'Выделываются', - раздраженно подумал он, пытаясь забыть о головной боли.

Тем временем Кеттлберн решил перейти к лекции.

- Гарпии родом из Греции. Они добывают еду охотясь, и предпочитают животных и людей, особенно детей. Они, конечно, не домашние питомцы, - нервно улыбнулся профессор, - но если их приручить, можно с их помощью ловить животных, которых трудно поймать другим способом - так магглы используют ловчих ястребов. Но пойманную гарпиями дичь нельзя есть никому, кроме них самих, потому что когти и зубы гарпий ядовиты. Также гарпий используют в армиях - для разведки и в битвах:

Северус заметил краем глаза, как Эйвери обменялся заговорщическим взглядом с Розье и Вилксом. Он зажмурился. Его уже достала собственная способность замечать то, что не замечали другие, видеть и слышать то, что не надо. Возможно, сказались десять лет, проведенные с матерью. Он постоянно следил за ней, желая угодить, хоть однажды, хоть один раз, но всегда видел только неудовольствие: Головная боль стала невыносимой.

И тут раздались крики. На этот раз кричали люди.

Мальчик распахнул глаза и некоторое время не понимал, что видит. Клетка гарпии зияла распахнутой дверцей, а само создание взвилось в воздух. Оцепеневший Кеттлберн лежал на земле. Гарпия парила, наслаждаясь обретенной свободой. Но тут хищные инстинкты взяли верх, и она посмотрела вниз, на толпу людей. Северус понял, кто немедленно привлек ее внимание. Не раздумывая, он рванулся вперед.

- Ступефай! - услышал он крик Блэка, которому вторил крик Поттера:

- Импедимента!

Северус знал, что это бесполезно - гарпия была слишком большой и у нее была своя волшебная защита.

Она устремилась вниз, в полете ее уродливое тело казалось ошеломляюще прекрасным. Лили Эванс, спокойная и бледная, быстро загородила собой стоящую рядом с ней темноволосую девушку. Хищный вопль зазвенел в ушах Северуса, когда он привычным движением выхватил палочку. И поднял ее, не имея ни малейшего понятия, что собирается делать. Он не замечал криков и воплей вокруг, не замечал пытающихся убежать и спотыкающихся от страха студентов. Он не знал, сработает ли проклятье на волшебном создании, и сначала даже не понял, какое проклятье использовал, взмахнув палочкой и выкрикнув древние, смертоносные слова. Он лишь знал, что должен убить, убить это постоянное сомнение, эту тень, несущуюся к красно-золотому пятну света.

- Авада Кедавра!

Гарпия рухнула на Лили, тяжело пригвоздив ее к земле своим весом.

Мгновение они просто лежали там - тварь с лицом женщины и девочка. Затем потекли секунды - одна, две, три, - и когда Северус наклонился, чтобы отодвинуть гарпию, лежащую на снегу, чистом и нетронутом, на ее лице еще оставалось охотничье возбуждение. Он склонился над Лили.

И тут его яростно отшвырнули в сторону. Северус попытался встать, но вдруг понял, что не знает, где верх и низ. Он просто лежал или сидел там (не осознавая), несколько секунд пытаясь убедить себя, что ушибы на плече и на боку - это единственное, что с ним не в порядке. 'Я не могу лежать здесь, только не перед Поттером и его дружками'. Эта мысль помогла понять, что лежит-то он на земле, и мальчик с усилием толкнулся в противоположную сторону. Покачнувшись, он едва смог сесть. И тут все оглушительно вернулось назад, все временно отключившиеся чувства и резкие звуки, которые он слышал лишь мгновение назад.

Первыми он увидел Поттера, склонившегося над Эванс, и Блэка, стоявшего над ним самим. Затем заметил спешащего к ним профессора Редвуда, преподавателя Гербологии.

- Что здесь произошло?

Профессор посмотрел на испуганных студентов, на Поттера, держащего бледную Эванс, которая понемногу приходила в себя, на потрясенного Кеттлберна, которому помогали встать двое студентов, на мертвое тело гарпии. В наступившей тишине было слышно, как две оставшиеся гарпии тихо хныкали, пытаясь дотянуться до сестры.

Говорить все начали одновременно.

- Пожалуйста, сэр:

- Гарпия вырвалась:

- Она поранила Лили:

- Слизеринец:

Редвуд взмахом руки заставил всех замолчать:

- Сначала отправим пострадавших в лазарет.

Он быстро наколдовал носилки: одни для Кеттлберна, другие для Эванс.

- Лестранж, соберите слизеринцев, Блэк, пожалуйста - гриффиндорцев. Идите в свои гостиные и ждите дальнейших распоряжений. Еще есть пострадавшие?

Все студенты уставились на Снейпа.

- Я так не думаю, - он услышал свой голос. - Каур была прямо за Эванс, когда это произошло, так что:- он знал, что все ожидали услышать не это, но ему не хотелось привлекать к себе внимание.

- Со мной все в порядке - сказала темноволосая девочка. - Но я видела, как ты упал, Северус.

Снейп нахмурился и хмыкнул:

- Потому что великий Поттер меня снес.

Развернувшись, Северус направился в замок. Он шел очень быстро, но ужас от того, что он сделал, не исчезал. Мальчик едва помнил, как бросился бежать, упал в снег и прикрикнул на слизеринцев, попытавшихся помочь ему подняться. Опомнился он только в гостиной, одиноко примостившись в уголке. Остальные говорили вполголоса, и Северус чувствовал на себе их взгляды.

А затем раздался магически усиленный голос:

- Третий курс Гриффиндора и Слизерина, соберитесь в Большом зале через десять минут.

Северус тяжело поднялся. Он не знал, плохо ли поступил, хорошо ли, но предстоящий разговор точно не сулил ничего радостного.


* * *

Войдя в огромный зал, слизеринцы и гриффиндорцы неуютно поеживались и старались не смотреть друг друга. Их уже ждали мрачные профессор Макгонагал, глава Гриффиндора, и профессор Бэддок, глава Слизерина. Стремительно вошел Редвуд и сел между ними.

- Как Рэндал и мисс Эванс? - поинтересовалась Макгонагалл.

- Лучше, чем мы ожидали. У них небольшое сотрясение от падения и довольно сильный шок, но, к счастью, ни царапин, ни укусов.

Со стороны гриффиндорцев раздался отчетливый вздох облегчения.

- А теперь, - Редвуд стремительно обернулся к студентам, - я хочу точно знать, что произошло. Мисс Каур?

Индира Каур слегка покраснела, оказавшись в центре внимания, но заговорила спокойно:

- Мы изучали гарпий, профессор. Я стояла прямо перед Лили и видела, как одна из них грызла задвижку своей клетки. Задвижка выглядела крепкой, так что я не обратила на это особого внимания:

Поттер поднял руку:

- И вдруг она вырвалась наружу, опрокинув профессора Кеттлберна, прежде чем он смог ее остановить. Думаю, сначала она хотела освободиться, а не охотиться.

Каур вздрогнула и добавила:

- Затем она полетела вниз, к нам. Лили: Лили отпихнула меня назад, и загородила собой, - она глубоко вздохнула.

- А потом?

Все внимание было обращено на девочку.

- Потом сли: Снейп произнес заклинание, и гарпия упала вниз, как мертвая, - маленькая заминка на слове 'мертвая'.

Повисла тишина. Редвуд кашлянул:

- Учителя осмотрели гарпию и заключили, что она действительно мертва. Но внешне невредима, как будто смерть наступила внезапно, - когда тишина стала еще более угнетающей, он спросил: - Что это было за заклинание?

- Авада Кедавра, - прошептал Петтигрю.

Снейп не успел обратить внимание на ахи и охи, потому что все взоры в тот же миг повернулись к нему. Он попытался взять себя в руки, но следующий вопрос оказался неожиданным:

- Что вы знаете о чарах ржавчины и скрывающих чарах, Снейп?

- Что? Мне знакомы и те, и другие, - не подумав, ответил мальчик.

В этот момент даже Вилкс мог бы посоветовать ему прикинуться простачком, но его просто застали врасплох.

- Задвижка в клетке, на которую было наложено запирающее заклинание, сломана, - продолжал Редвуд, внимательно глядя на Снейпа. - Мы были озадачены - даже гарпия не может так повредить железо, - пока не заметили там скрывающие чары. Как только они были сняты, оказалось, что металл проржавел почти до сердцевины - и с помощью своего яда гарпия легко справилась с замком.

Так вот что замышляли его приятели. Растерянный Северус бездумно смотрел на профессора Гербологии. Ему конец, если Редвуд думает, что:

- Итак, мистер Снейп, почему вы оказались первым, кто среагировал так быстро - как будто вы ожидали того, что произошло?

Северус не знал, что сказать. Не потому, что он не был первым, кто среагировал (гриффиндорцы не рассказали о неудачных попытках Поттера и Блэка), но обвинения Редвуда были так же притянуты за уши, как и его собственные против Эйвери и остальных. 'Пожалуйста, профессор, я слышал, как мои соседи по комнате говорят о каком-то плане, о котором мне не рассказали, и они выглядели удивленными, когда услышали о яде гарпий:' Это было смехотворно.

- Я не взламывал клетку, профессор, если вы об этом, - ощетинился он. - У вас нет доказательств против меня.

Все присутствующие, кроме четверых - Розье, Вилкса, Эйвери и подруги Эванс очень подозрительно на него посмотрели. Северус прикусил язык. Великие основатели, он как будто защищается!

Заговорила Макгонагалл:

- Райдер, это правда. Без доказательств:

- Вы в курсе, - продолжал Редвуд, будто не слыша, - что использование проклятья Авада Кедавра - это серьезное преступление? - глаза профессора были странно холодны. Он уже не был похож на добродушного, общительного профессора Гербологии.

- Когда оно используется против человека, - резонно возразил Северус.

Тут он невольно вздрогнул. Когда мертвая гарпия лежала на земле, он посмотрел ей в лицо - оно показалось странно человеческим; когда он убивал тварь, то видел не просто женщину, он видел свою мать - Джуно Снейп.

'Это смешно, - он привычно одернул себя, - мы говорим о гарпии, а не о матереубийстве'. Но рука все равно судорожно дрогнула. Северус резко вскинул голову, когда Редвуд добавил:

- : наказуемое отстранением от занятий, исключением из школы или тюремным заключением.

Поднялся Бэддок:

- Редвуд, это смешно. Вы осуждаете студента на основании одних лишь предрассудков:

Редвуд вспыхнул:

- Едва ли я:

':безнадежный идиот:', - закончил про себя Северус.

- Предрассудков против заклинания, которое использовал студент, чтобы защитить сокурсника, и предубеждения против факультета! - вскричал Бэддок

То, что обещало перерасти в громогласную перебранку, было прервано Макгонагал.

- В любом случае, мы должны немедленно проинформировать директора, - перебила она мужчин, встав между ними. - Мэтт, Райдер, проводите мистера Снейпа в кабинет директора. Если вы уверены, что вам не нужно к мадам Помфри, мистер Снейп, - добавила она, внимательно посмотрев на Северуса.

- Со мной все в порядке, профессор, - ответил мальчик, в то время как Редвуд произнес:

- Идемте с нами, Минерва - в конце концов, напали на студента Вашего факультета.

Снейп изо всех сил сопротивлялся желанию истерически расхохотаться. 'Боишься, что двое слизеринцев набросятся на тебя в пустом коридоре, да?' Он вышел из зала, глубоко дыша и пытаясь сдержаться. Трое учителей шли позади.



Глава 3. Новые впечатления.



Студент и три профессора долго шли по извилистым коридорам к кабинету директора, вход в который охраняла горгулья. Несмотря на легкое головокружение, Северус хорошо помнил эту дорогу. Попасть к директору третий раз за три года - не слишком хороший знак. Но впервые это было не из-за Поттера.

- Желейные улитки, - сказала горгулье профессор Макгонагал.

Снейп закатил глаза. В последний раз, когда он был здесь, пароль был 'ледяные мышки'. Старый дурак вообще думает о безопасности? В кабинет может проникнуть кто угодно, просто перечислив все известные сладости.

Профессор Бэддок постучал в директорскую дверь.

- Войдите! - радостно отозвался Альбус Дамблдор.

'Начинается', - приготовился Северус.

Только теперь он в полной мере осознал, что собирается встретиться не с кем-нибудь, а с Дамблдором - одним из самых могущественных волшебников эпохи, волшебником, уничтожившим Гриндевальда, величайшим борцом против Темных Сил.

Позволить опасному созданию выбраться из клетки уже само по себе преступление, но даже если Северусу удастся убедить Дамблдора в своей непричастности, насколько понимающим тот окажется?..

Мальчик вошел в кабинет. Ноги будто налились свинцом. По обе стороны от него шествовали профессора МакГонагал и Бэддок, позади шагал Редвуд. 'Будто сопровождают арестованного', - пришло в голову Северусу.

Альбус Дамблдор, не вставая из-за стола, с интересом поглядел на процессию. Его лицо было спокойным, голубые глаза мерцали за очками-половинками. Снейп знал, что это спокойствие было обманчивым - под маской добродушного и болтливого старика скрывался опасный, внушающий страх колдун, в лукавых глазах таились неожиданные сила и проницательность. Мальчик слышал массу историй о том, как темные колдуны поплатились за то, что недооценили Дамблдора.

- Минерва, Мэтт, Райдер и Северус! Я как раз собирался пригласить вас. Пожалуйста, присаживайтесь.

- Директор, - жестко заговорил Редвуд, усевшись. - Вам, несомненно, известно, что во время занятия по Уходу за магическими существами случился неприятный инцидент:

- Да, мне доложили, - кивнул Дамблдор, - но я еще не знаю всей истории.

- Это одна из причин, почему мы здесь, - объяснил Редвуд. - Это и еще:- он посмотрел в сторону Северуса, - кое-что, о чем вы должны знать.

- Итак, - Дамблдор заинтересованно подался вперед.

Не успел Редвуд заговорить, как его перебил Бэддок:

- Директор, лучше я расскажу. Боюсь, у моего коллеги есть определенные предубеждения:

- Но вас там не было, - возразил Редвуд.

- Вас тоже, когда все происходило. И вы намерены инкриминировать:

Дамблдор поднял руку, заставив замолчать обоих:

- Минерва, пожалуйста.

Редвуд с Бэддоком выглядели раздосадованными, но нехотя замолчали.

Когда профессор Макгонагалл закончила пересказ случившегося, наступила короткая пауза. Встревоженный Дамблдор повернулся к мальчику:

- Ты хорошо себя чувствуешь, Северус?

- Что? - он ждал совсем не этого. Почему Дамблдора интересует его здоровье в свете таких серьезных обвинений?

- Вс-се нормально, сэр, - ответил он, рассердившись на себя из-за заикания.

Дамблдор внимательно посмотрел на него поверх очков, съехавших на кончик носа.

- Ты уверен?

- Я:

- Ты не чувствовал головокружение или сильную слабость? Не терял сознание сразу после того, как поразил гарпию?

Северус не мог понять, какое это имеет отношение к происходящему. Какая-то ловушка? Он тряхнул головой, пытаясь прояснить мысли.

- Директор, - громко заявил Редвуд, - обвинения против этого мальчика включают содействие освобождению опасного создания и использование худшего из непростительных проклятий!

Дамблдор проницательно взглянул на профессора Гербологии:

- Человек невиновен, пока вина не доказана, Райдер. Нет никаких доказательств, что Северус имеет какое-либо отношению к освобождению гарпии. А что до заклинания, то он применил его, чтобы защитить товарища от опасности, и не к человеку.

Бэддок с превосходством посмотрел на Редвуда. Тот не отступал:

- Но директор! У него было не больше пары секунд! Если он не знал, что должно произойти, то как смог среагировать так быстро? К тому же он использовал смертельное проклятье, о котором большинство студентов ничего не знает и еще меньше знает, как оно работает!

'Давай, продолжай, - подумал Северус. - Продолжай, скажи: 'Этот слизеринский мальчишка - воплощение зла!'

И это будет правдой. Северус без конца изучал Темные Искусства, отрабатывал проклятья на мышах и кроликах, шнырял по Запретной секции в поисках информации, которую детям знать не положено: да, он злой, так оно и есть. Мерзкий, злой слизеринец. Мальчик вдруг почувствовал себя ужасно уставшим.

- Мы проведем расследование и выясним, каким образом освободилась гарпия, - решительно отрезал Дамблдор. - Что касается использования убийственного проклятья, мистер Снейп освобождается от ответственности.

- Но: - снова начал Редвуд, но замолчал под категоричным взглядом директора.

- Теперь я бы хотел поговорить с Северусом наедине, - попросил Дамблдор. - Прошу нас извинить.

Трое учителей направились к выходу, Редвуд оглянулся и пристально посмотрел на Снейпа. 'Да что с ним такое?' - между делом заинтересовался мальчик.

- Итак, Северус, - продолжал Дамблдор, будто их не прерывали, - у тебя были какие-нибудь из тех симптомов, что я перечислил?

Теперь, когда вокруг не было стольких профессоров, Северусу стало проще. Он кивнул, чувствуя, как страх уступает место облегчению. Директору можно было не лгать без крайней необходимости. Особенно учитывая то, что он был могущественным волшебником.

- Да, - коротко ответил слизеринец, не желая вдаваться в детали.

- Почему ты не пошел к мадам Помфри?

Сначала Северус не знал, что на это ответить. Но подумав, он понял, что его остановило. Непонятный страх:

- Не нужно бояться. Так бывает, когда используешь проклятье Авада Кедавра, - Дамблдор тепло и печально смотрел на него. - Такие симптомы появляются, когда человек применяет заклинание на пределе своих сил.

Северус встревожился. Да, он боялся. Боялся, что темная магия повлияет на него, и не хотел, чтобы кто-то узнал об этом, даже мадам Помфри.

- Должен заметить, это исключительный случай, когда несовершеннолетний колдун убил такое большое волшебное создание так быстро: Чтобы проклясть кого-то Авадой, нужно много сил.

Неужели в голосе Дамблдора прозвучало восхищение? Северус с подозрением уставился на старика.

- Но это темная магия, - не удержался он.

Мальчик был абсолютно уверен насчет того, почему проклятье сработало и ему удалось остановить гарпию, когда Блэк и Поттер не смогли этого сделать. Не потому что у Северуса было больше сил, а потому что им в тот момент овладело всепоглощающее желание убить - как раз то, что и требовалось для убийственного проклятья. Почему же Альбус Дамблдор говорит об этом ужасе, как об обычном заклинании?

- Верно, - согласился Дамблдор. - Поэтому в опасных ситуация можно вести себя по-другому. Например, гарпию можно было оглушить.

Он был прав. Если бы у Поттера и Блэка было время скоординировать свои действия, вместе они могли бы применить оглушающее заклинание и остановить гарпию, не убивая ее.

- И все же, если бы ты не среагировал так быстро, мисс Эванс пострадала бы намного серьезнее или даже погибла.

- Вы хотите сказать: - Северус поверить не мог, что говорит об этом с Альбусом Дамблдором, но не мог остановиться, - что цель оправдывает средства?

Дамблдор остро взглянул на него:

- Нет, Северус. Вот почему я попросил о разговоре наедине. Тебя не накажут за то, что ты сделал, но есть вещи, которые ты должен знать.


* * *

Когда мальчик вышел из кабинета директора, он все еще был ошеломлен их разговором. Дамблдор действительно имел в виду то, о чем говорил? Никто раньше не разговаривал так с Северусом. Директор как будто очень хотел, чтобы он что-то понял: как будто он сам мог выбирать, как будто ему просто нужна была информация, чтобы сделать выбор правильно.

Мальчик вышел из-за горгульи, все еще пытаясь привести мысли в порядок. Его внимание привлекло какое-то движение - чуть дальше по коридору кто-то стоял, прислонившись к стене. В свете факела блеснуло что-то яркое. Чьи-то рыжие волосы. Эванс?

- Эванс, - его сердце упало.

Ее присутствие было не просто неожиданным, мальчику вообще не хотелось ее видеть. Он не знал, что сказать и ничего не хотел слышать. Или хотел? Северус снова тряхнул головой, понадеявшись, что это просто галлюцинация от слабости.

Но девочка действительно стояла там, подобная яркому пятну света в темноте коридора. Она подошла к нему.

- Я думал, ты в больничном крыле, - ляпнул Северус.

Эванс кивнула и улыбнулась:

- Я там была, когда профессор Макгонагал зашла меня проведать. Она сказала, что ты у директора, поэтому я улизнула оттуда, чтобы тебя дождаться.

Северус уставился на нее:

- Зачем?

- Я хотела поблагодарить тебя, - тихо объяснила она.

Северус вдруг покраснел, вспомнив все, что сказал и сделал ей за три года, все издевки и оскорбления.

- Я не заслужил этого, - выпалил он, прежде чем успел заткнуться. - Эванс, я правда:

- Все нормально. Не хочу ничего слышать, - гриффиндорка посмотрела ему в глаза, и он понял, что теперь все это действительно не имеет для нее значения. Он недоуменно уставился на нее. Как можно вот так просто оставить прошлое позади?

- И в качестве благодарности, как насчет того, чтобы выпить вместе сливочного пива в 'Трех метлах' в следующие выходные? Я угощаю, - она очаровательно улыбнулась, и Северус почувствовал теплую волну, прокатившуюся по телу, будто он уже хлебнул усладэля.

Никогда в жизни ему ничего не предлагали так бескорыстно и дружелюбно. До сих пор он не знал, как отчаянно желал настоящего дружеского расположения.

- Конечно, почему нет? - он не привык улыбаться, но ему удалось изобразить что-то похожее - тонкие губы утратили привычную жесткость, а обычно холодный взгляд слегка потеплел.

- Тогда до встречи. В два часа тебе удобно?

Он кивнул. Эванс помахала на прощанье и ушла. Секунду Северус смотрел, как она идет, потом развернулся в другую сторону и направился в подземелья.


* * *

Дамблдор освободил Северуса от занятий в этот и следующий день, но мальчик не намерен был пропускать все. Он не пошел на Историю Магии, решив вместо этого последовать совету старика и поспать, чтобы справиться со слабостью.

- Действие проклятья можно сравнить с физическим истощением, но оно действует на разум, - объяснил Дамблдор. - Ты не ранен, поэтому твои естественные защитные силы и способности к восстановлению справятся сами. Для разума, - блеснув глазами, сказал он, - лучшее лечение - это сон.

Дамблдор беседовал с ним совсем недолго, но его слова все еще отдавались в ушах Северуса:

- Я не буду говорить о разнице между правильным и неправильным или почему Темные искусства считаются плохими, - произнес он, расхаживая по кабинету. - Это слишком серьезные категории, чтобы их можно было легко объяснить, и люди совершают дурные вещи вовсе не из-за недостатка знаний о добре и зле - большинство и так знает, что нельзя причинять вред невинным ради наживы или власти. Но когда жажда этой власти, или мести, или признания выходит за рамки, люди начинают творить зло, - он повернулся к тринадцатилетнему колдуну в мокрой и испачканной мантии.

- Северус, я скажу тебе вот что: человек не может причинить вред другому без ущерба для себя. Каждый раз, убивая, причиняя боль или еще что-нибудь, что-то умирает в том, кто это делает. Пока он не превратится в пустую оболочку, неспособную чувствовать радость и боль, которые приносит жизнь. И тогда прежде физической смерти наступает смерть души. Она хуже чем смерть тела, хуже, чем страх. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Мальчик безмолвно покачал головой. Он понимал слова, но не мог понять, что директор имеет в виду:

Присев на краешек кровати и коснувшись босыми ступнями холодного пола, Снейп вдруг ощутил, что его затягивает холодная пустота.

- Почему? - спросил он в безлюдьи спальни.

'Почему ты никогда не говорила со мной так? - безмолвно спросил он. Почему не говорила ничего, что показало бы твою заботу о том, на что будет похожа моя жизнь?'

У него в голове продолжал звучать голос Дамблдора:

- Я не буду говорить тебе что изучать, а что нет, - сказал тот. - Знание - это действительно могучая сила, и чтобы одолеть тьму, мы сначала должны понять ее, а не приукрашивать действительность.

Несколько секунд значение его слов не доходило до Северуса. Затем он вскочил с кресла, воскликнув:

- Вы знали? Знали и ни разу не вмешались?

- Северус, - директор говорил не строго, но серьезно и ободряюще. - Ты уже заработал определенную репутацию в познании Темных искусств. А после сегодняшнего, боюсь, она еще более укрепится.

Чувствуя себя идиотом, Северус уселся обратно. Теперь он смотрел на Дамблдора настороженно.

- Хоть я и понимаю, что это опасные знания, было бы неверно с моей стороны останавливать тебя или вынуждать остановиться. Но помни о том, что я сказал: если ты решишься кому-то навредить, последствия твоих действий всегда вернутся к тебе, и ты не сможешь этого избежать.

- Я вижу в тебе силу, Северус, - продолжал Дамблдор. - Не только магическую силу и силу разума, но так же волю и страсть. В грядущее время, а это будет темное время, у тебя будет своя роль в великой битве. И поэтому ради всего, что тебе дорого, ради жизней и надежд, что ты можешь спасти, я прошу тебя - заботься о себе, уважай себя и не рань ненавистью и неуверенностью.

Северус едва осмеливался дышать, пока директор пронзительно смотрел ему в глаза, будто хотел заглянуть в самую душу.

Момент миновал.

- Что ж, я уже надолго тебя задержал. Сегодня и завтра можешь не ходить на занятия.

Потом Дамблдор предложил ему поспать, чтобы восстановить силы после истощения, и Северус поднялся, чтобы уйти.

- Северус, - окликнул его директор, когда мальчик был уже в дверях, - ты можешь безо всяких сомнений обращаться ко мне, когда тебе это понадобится.

Не зная, что сказать, тот лишь коротко кивнул и вышел. Он не услышал легкий вздох Дамблдора, когда за ним закрылась дверь.

'Почему? - снова спросил Северус, обхватив голову руками. - Почему не ты сказала мне все это? Один такой разговор с тобой, и я бы вечно хранил эти воспоминания как величайшее сокровище, никогда не забывая твоих слов:

Когда отца убили те, кто посмел называть себя аврорами, неужели самым главным для тебя стала месть? Неужели тебя совсем не волновало, что станет с жизнями, моей и Септимиуса? Мы были: неужели до сих пор мы для тебя просто орудия мести? Так ты оцениваешь нас? Ты больше расположена к Септимиусу, потому что он лучше отвечает твоим целям? Почему ты никогда не говорила мне, что я могу прийти к тебе, когда мне это необходимо?'

Он улегся прямо на покрывало, упрямо сдерживая слезы.

'Одно доброе слово, матушка, один благосклонный взгляд - и я бы держался за это драгоценное воспоминание и никогда бы не забывал:'

С этими мыслями он заснул, даже не поняв, что прожил день, изменивший его жизнь.



Глава 4. Свет, тьма и снова свет.



Следующий поход в Хогсмид состоялся через три недели. Снейп не любил там бывать и старался избегать подобных визитов, если только друзья не просили его присоединиться. Но в этот раз он с нетерпением ждал выходных.

В субботу утром Северус вспомнил, что девочкам не нравятся грязные волосы. Мей-Лин плешь ему проела из-за этого, но ее он обычно игнорировал. Однако сейчас Северус тщательно вымыл голову, не один, а даже два раза, и понадеялся, что этого будет достаточно.

Без пятнадцати два он улизнул от своей компании, сославшись на необходимость сделать кое-какие покупки, и направился к 'Трем метлам'.

И пришел даже чуть раньше, чем нужно. В пабе еще не было никого из хогвартских студентов. Чувствуя себя слегка неуютно оттого, что никогда раньше не был здесь один, Северус огляделся и проскользнул в самый укромный уголок, какой смог отыскать, почти скрытый от глаз горшками с цветами. Он задумался, не обидится ли на это Эванс, но решил, что ей и самой не захочется быть замеченной в обществе слизеринца. Усевшись, он принялся ждать.

Спустя десять минут в дверях появилась Эванс, дышащая на пальцы, чтобы согреть их. Как и Северус, вначале она неуверенно огляделась вокруг. Северус вытащил палочку и выпустил вверх несколько искр, привлекая ее внимание. Девушка улыбнулась и подошла.

- Прости, я опоздала, - сказала Лили, сев напротив.

- Думаю, тебе понадобилось время, чтобы отвязаться от друзей, - сухо предположил Снейп.

Она быстро взглянула на него:

- Ну, вообще-то да.

- Что ты насочиняла?

- Я сказала, что должна встретиться с Индирой. Она покупает книги, - Эванс внезапно смутилась. - Извини, это же я тебя пригласила:

- Не начинай, - перебил ее Северус. - Ты не позволила мне извиняться перед тобой, будет справедливо, если я поступлю так же.

Эванс посмотрела на него в легком замешательстве и поднялась:

- Ладно, пойду закажу нам усладэль, - она направилась мимо цветов к барной стойке.

Вернувшись с двумя кружками дымящегося напитка, девушка заявила, усаживаясь на место:

- Знаешь, что? Мне кажется, ты не Северус Снейп. На самом деле ты кто-то другой, просто выпил Многосущное зелье с его волосом.

Северус был приятно удивлен ее познаниями. Немногие студенты помнили о Многосущном зелье, которое очень редко упоминали на уроках.

- Ну, вообще-то я действительно не он, - подыграл мальчик. - Снейп валяется связанный, с кляпом во рту, в сарае для метел.

- О, - улыбнулась Эванс, - а почему вдруг ты решил занять его место, незнакомец?

- Не потому ли, что половина мальчишек в школе готовы на что угодно ради возможности выпить с тобой усладэля, Эванс? - легкомысленно ответил тот.

Поняв, что он только что ляпнул, Северус захотел как следует себе врезать. Что она теперь о нем подумает? Вряд ли их встречу можно было назвать свиданием. Северус до кончиков ногтей оставался хладнокровным слизеринцем, Эванс - гриффиндоркой. И потом, все знали, что Поттер и Эванс вместе, отчасти поэтому Северус и издевался над ней раньше.

К счастью, девушка восприняла все как шутку:

- Ох, хотела бы я, чтобы Джеймс это слышал, - Северусу показалось, что на ее лице мелькнул гнев - или боль? - когда она произнесла имя Поттера.

- Итак, раз ты не Снейп, как мне тебя называть? - поинтересовалась Лили, глотнув усладэля.

- Может, Северус? - беспечно ответил мальчик, удивив сам себя. Никто не смел называть его по имени, кроме немногих слизеринцев.

- Даже так? - лукаво переспросила гриффиндорка, и оба засмеялись.

'Я пьянею от усладэля', - подумал Северус.

- Ну, раз мы докатились до такого, то ты должен называть меня Лили, - улыбнулась девушка. Внезапно смутившись, они замолчали и уткнулись в кружки.

- Усладэль остывает! - воскликнул Северус, в притворном ужасе. - Предлагаю его допить. Кто допьет последним, покупает следующую порцию.

- Погоди, так нечестно! Ты же парень - у тебя преимущество! - засмеялась Лили.

- Ну, я сделал доброе дело, спасши твою жизнь, - парировал он.

- Ах ты, скользкий слизеринец! - улыбнулась Лили.

Но она его обогнала, и выпив еще пару кружечек, они разошлись.


* * *

Вернувшись домой после третьего курса, Северус нашел ранее обособленное и запущенное имение Снейпов довольно оживленным. К ним приезжало много гостей, в доме появилась масса новых вещей, золото текло рекой, часто устраивались приемы.

Но наибольшие опасения внушало поведение Септимиуса. Иногда он хватался за левое предплечье, будто от боли, и сразу после этого дезаппарировал с остальными: гостями: которые оказывались в это время в доме. А на следующее утро 'Ежедневный пророк' сообщал о новых нападениях или исчезновениях.

Все лето Северус старался не обращать на это внимания. Он жадно погрузился в чтение, желая убежать от действительности, неустанно штудировал фолианты о проклятиях, растворяющих кости и сворачивающих кровь (буквально); о зельях, которые сводили с ума, ослепляли и убивали; он пытался постигнуть власть, месть; узнать, до каких пределов можно познать тьму, какую радость дает это знание. Притворялся, что не слышит таинственных криков, доносящихся из подвала их дома; что не замечает исчезновения самых мерзких из приготовленных им зелий.

Он старался пореже выходить из своей лаборатории, чтобы не встречаться с матерью и Септимиусом, потому что когда бы они ни сталкивались, все заканчивалось горькими спорами.

Во время их последней стычки Северус выпалил:

- Разве уважающие себя волшебники назовутся Пожирателями смерти? Или вы в самом деле выкапываете из могил трупы и едите их? Неудивительно, что ты воняешь, Септимиус.

Тот размахнулся и влепил мальчику такую пощечину, что Северус отлетел к стене.

- Как бы там ни было, ты теперь один из нас. Ты - юный Пожиратель смерти, - холодно усмехнулся его старший брат, пока мальчик приходил в себя. - Иначе почему ты позволяешь нам использовать твои зелья? А они очень хороши! Мы так благодарны тебе! И почему ты так упорно изучаешь Темные искусства в таком нежном возрасте, если не мечтаешь однажды послужить кому-то, вроде лорда Волдеморта?

В самом деле, почему? Северус уставился на брата, пытаясь понять. И понимание оглушило его.

'Потому, - подумал он, не успев остановить внезапное и болезненное осознание, - что Темные искусства - это все, что волнует тебя и мать. Я думал, что если изучу их как следует, вы будете довольны и, может быть, полюбите меня'.

Он вздрогнул и стремглав выбежал из зала - убегая от истины, от холодных темных глаз Септимиуса в свою лабораторию.

- Редукто! - вскричал он перед дверью, и она рассыпалась в щепки. Северус вошел в холодное полуподвальное помещение, невидяще уставившись перед собой. И застыл, охваченный холодным, невероятным гневом из-за того, через что ему пришлось пройти за свою жизнь. 'Бесполезно, - снова услышал он безмолвный голос. - Разве ты не знаешь, что надеяться бесполезно? Неужели ты мечтал о любви женщины, лишенной жизни и тепла, как дементор, или о любви брата, которым движут лишь ненависть и амбиции?'

А затем он сварил зелье из аконита и паслена, убивающее мгновенно и безболезненно, едва ли понимая, зачем оно ему понадобилось. У него осталось только одно желание - покончить со всем - с матерью, Септимиусом, Пожирателями, Волдемортом, знанием отвратительных вещей и темными чарами, завладевшими его разумом, ненавистью, незащищенностью и болью от непризнанности.

Потратив на работу несколько часов, наконец, он неуверенно уставился на пузырек с готовой отравой. А затем, разозленный собственной нерешительностью, запустил склянкой в стену. Гнев захлестнул его, и Северус начал крушить лабораторию. Он расплавил котлы, уничтожил ингредиенты, расколотил баночки и пузырьки с зельями (многие из которых растворяли или прожигали каменный пол); спалил свитки пергамента, с записями о болезненных экспериментах.

Обессилев, мальчик остановился посреди воцарившегося хаоса, и его сердце чуть не остановилось, когда, повернув голову, он увидел в дверях свою мать. Северус понятия не имел, как долго она там стоит и наблюдает за ним. Когда же Джуно Снейп поняла, что младший сын заметил ее, странное выражение появилось у нее в глазах.

- Ты все восстановишь, - холодно и непререкаемо произнесла она.

Так он и сделал.


* * *

Северус уезжал из дома с радостью. Начало нового учебного года, его четвертого курса, оказалось напряженным - сказывалась сложная обстановка вне школы. В 'Ежедневном пророке' каждый день появлялись новости о нападениях на магглов и магглорожденных, на волшебников, которые отказались присоединиться к Темному Лорду. Число внезапных, таинственных исчезновений росло с пугающей быстротой, а позже их объяснением становились найденные мертвые тела или сломленные, обезумевшие колдуны.

Имя 'Волдеморт' не сходило с уст волшебников, сопровождаемое страхом и опасливыми взглядами, будто он наблюдал за ними из темного угла. Уговоры Министерства сохранять спокойствие пропадали втуне, волшебный мир медленно охватывала обреченность, скрытая за смесью неуверенности, недоверия и разобщенности. Ощутил это и Хогвартс.

После инцидента с гарпией отношения Северуса с профессором Редвудом становились все хуже и хуже. Теперь, когда все признали, что за нахлынувшим хаосом стоит Волдеморт (или Вы-Знаете-Кто, как многие предпочитали его называть), Редвуд, казалось, винил во всем происходящем слизеринцев. И в частности - Снейпа.

Он не был так уж не прав: действительно большинство волшебников, вставших под знамена Волдеморта, являлись слизеринцами, и дети тех волшебников учились сейчас в Слизерине. И потому настроение слизеринцев очень сильно отличалось от настроения остальных студентов - они ликовали. Да, и у них случалось горе - когда кто-то из членов семьи погибал от рук авроров - но в целом Слизерин был до странности веселым местом в эти темные времена.

Северус знал, что его мать с братом занимают важные позиции в свите Волдеморта. Ему пришлось признать: раз мать и Септимиус были Пожирателями, то и самому Северусу никуда не деться от уготованной судьбы.

- Не могу дождаться выпуска, - заявил однажды на Гербологии Розье, прерывая его размышления. - Там, за стенами Хогвартса происходят такие интересные вещи, а мы сидим тут, под надзором Старого дурака!

- Наше время придет, - улыбнулась Мей-Лин. - Терпение, Эван.

- Тихо, Редвуд смотрит, - одернул их Северус.

- Снейп, - тут же рявкнул Редвуд, - спим на ходу и болтаем на занятиях? Пять баллов со Слизерина.

- Ну, здорово, - тихо буркнул тот.

- Раз ты такой непонятливый, Снейп, - разъярился профессор, - поглядим, насколько хорошо ты знаешь Гербологию. Как еще называют аконит?

- Клобук монаха, волчья отрава, - равнодушно ответил мальчик.

- Его магическое применение? - Редвуд, казалось, слегка опешил - Гербология не была любимым предметом Снейпа. Но аконит часто использовался в зельях, поэтому Северус успел изучить его вдоль и поперек.

- Согласно рассказам некоторых старых ведьм, - принялся отвечать мальчик, - в основном аконит применяется как средство, отпугивающее оборотней, что объясняет его второе название. Оборотни не могут подойти к человеку, носящему аконит, и не могут миновать порог, обвитый им. Еще говорится, что его можно использовать, чтобы исцелить оборотня, но это просто байка, появившаяся в результате смерти нескольких неопознанных жертв, - недовольно закончил он, и слизеринцы ухмыльнулись. Они недолюбливали полулюдей еще больше, чем грязнокровок.

- Тем не менее, зелья, содержащие волчье лыко, используются для лечения ран и укусов, нанесенных оборотнями, но само заражение предотвратить нельзя. Сейчас обсуждается возможность создания зелья, позволяющего контролировать оборотня в полнолуние, но пока подобное маловероятно.

Редвуд ошеломленно поглядел на него:

- Если ты так хорошо все знаешь, будь добр, опиши ядовитые свойства аконита.

- Это смертельный яд, - живо откликнулся мальчик, поглядев на Редвуда так, что тот поежился. - Два-пять миллилитров его экстракта убивают взрослого, ребенок может умереть даже от длительного касания. Симптомы отравления включают: колики, звон в ушах или онемение рта, тошноту, рвоту, потерю равновесия, онемение конечностей, затрудненное дыхание и смерть от сердечной и легочной недостаточности.

О, как он в свое время смаковал каждую деталь, наслаждаясь мрачным описанием и иллюстрациями.

Наступила пауза. Все ждали, что произойдет дальше - выражение лица Редвуда было неописуемым. Студенты были готовы увидеть разочарование, может даже гнев, но точно не страх и надломленность.

- Замечательно, - выговорил, наконец, профессор, - замечательно. Он подошел ближе к столу, где Северус сидел с Розье, Лестранжем и Джин. - Откуда, - продолжал он не своим голосом, - ты столько знаешь об одном из самых ядовитых растений Европы?

- Оттуда, что я учусь, профессор Редвуд, - вкрадчиво ответил Северус, слегка занервничав. Ему не нравилось, как разворачивались события.

- Или у тебя просто есть необходимый опыт, юный Снейп, - рыкнул Редвуд; потерянность на его лице сменилась гневом и ненавистью.

Сердце Северуса екнуло. Юный Снейп? Мог ли Редвуд знать о том, чем занимаются Джуно и Септимиус Снейп?

- Да, Снейп, я знаю, кто ты такой и что у тебя за семья:

- А знаю, кто вы, - перебил профессора мальчик, не желая дать ему договорить. Он состроил презрительно-насмешливое выражение лица и добавил в голос ядовитого сарказма - если ему удастся направить гнев Редвуда на себя, тот прекратит пустую болтовню о его семье. - Вы жалкая пародия на профессора, если вам нужен студент, чтобы вести за вас занятия.

Результат оказался более впечатляющим, чем он ожидал: Редвуд выхватил палочку, и в следующий миг мальчика отшвырнуло к дальней стене теплицы. Ударившись головой обо что-то твердое, он потерял сознание.


* * *

- Северус! - услышал он встревоженный голос, шагая по коридору. Обернувшись, мальчик увидел Лили Эванс.

- Северус, с тобой все в порядке?

С момента происшествия в теплицах прошло два дня. Сразу после инцидента Снейпа спешно доставили в больничное крыло - он сильно поранил голову - Редвуд отшвырнул его с такой силой, что мальчик пробил стеклянную стену теплицы (магически укрепленную), но мадам Помфри быстро поставила его на ноги и уже на следующий день отпустила. Редвуд же не отделался так легко.

- Лили, - улыбнулся ей Северус, - я в порядке.

Подозрительно оглядев его, девушка облегченно улыбнулась и ее глаза потеплели.

- Это хорошо. Я слышала, ты сильно ударился головой.

- Вроде того. Но ты же знаешь, как быстро мадам Помфри разбирается со студенческими болячками, - ответил мальчик.

Конечно, на заседании школьного совета, где должна была решиться судьба Редвуда, он планировал сказать вовсе не это. Они с ребятами все отрепетировали: как он расскажет, что чувствовал тошноту, головокружение, онемение конечностей; что его рвало, что он не мог дышать и нормально стоять. Северус ухмыльнулся про себя - это прозвучит в точности как симптомы отравления аконитом, которые они обсуждали на уроке, и тогда он с удовольствием посмотрит на выражение лица Редвуда.

- Как ты провел лето? - спросила Лили.

Северус специально просил ее не писать ему, и сам не писал, соврав что-то о ловушках для сов на землях имения. Он не хотел допускать даже малейший шанс, что мать или Септимиус обнаружат, где живет Лили или даже само ее существование. Это было слишком опасно.

- Прекрасно, - солгал он. - Я старался держаться подальше от матери и Септимиуса, - потрясающе, как он отважился рассказать ей обо всем; Лили знала, что Северус ненавидит мать и старшего брата, хотя и не знала, почему:

- Как и я от Петунии, - понимающе усмехнулась она.

- А как твои каникулы? - в ответ поинтересовался он.

- О, отлично. Я ездила в гости к Джеймсу!

- Здорово, - скривился Северус, - только избавь меня от подробностей.

Лили усмехнулась и закатила глаза. Ей пришлось примириться с фактом, что ее парень, Джеймс, и ее друг, Северус, терпеть друг друга не могут и вряд ли это когда-нибудь изменится.

- У нас сегодня была Гербология, - перестав улыбаться, сообщила она.

- И у нас, - беззаботно кивнул Северус и усмехнулся. - Без Редвуда.

- Когда состоится слушанье? - еще серьезнее спросила Лили.

- Завтра, - он кровожадно усмехнулся. - Издевательства, нападение и ранение студента в ходе занятий. Ох, он свое получит! Его выкинут из школы так быстро:

- Северус, - тихо перебила его Лили, - нам надо поговорить.

Усмешка сползла с его лица:

- О чем?

- Ты знаешь, что всю семью профессора Редвуда убили слуги Гриндевальда - Авадой Кедаврой?

Снейп несколько секунд смотрел на нее, раскрыв рот.

- Так вот, что с ним такое! - наконец, понял он. - Он совершенно не в себе, потому что я:

- Да.

- То есть: но это глупо! - сердито выпалил Северус. - Я же не нападал на людей и вообще! Смешивать меня с грязью из-за его собственных проблем:

- Ему было всего шесть лет, когда это произошло, - терпеливо объяснила Лили. - Родители едва успели спрятать его в чулан, когда на них напали. Всю семью убили у него на глазах, а он спасся только потому, что прибыли авроры. Потом он два года не разговаривал.

- Ох, как трогательно,- ухмыльнулся Северус.

Лили строго посмотрела на него:

- Профессор Редвуд хотел подать в отставку и стать аврором ('Чушь', - буркнул мальчик.), но не мог этого сделать, пока там не появится вакансия и не найдется кандидат на должность профессора Гербологии. И то, и другое случилось вчера.

Понимание снизошло на слизеринца:

- И два дня назад он потерял все шансы. Нападение на четырнадцатилетнего студента ужасно смотрится в личном деле, - он едва не танцевал от радости, но ради Лили сделал ничего не выражающее лицо.

- Да.

Северус подозрительно посмотрел на девушку, и у него появилось тошнотворное ощущение:

- Ты пытаешься мне что-то сказать?

- Я хочу, чтобы ты попытался вытащить его. Завтра, когда будешь выступать перед советом.

Мальчик онемел. Поняв, о чем его просят, он ошеломленно уставился на девушку:

- Лили, ты с ума сошла? Защищать его? Я ждал такого момента всю жизнь!

- Северус, профессор Редвуд сильный волшебник:

- Я знаю. Испытал это на себе, - перебил тот.

- И я знаю, он станет хорошим аврором. Он так настроен против Темных Искусств:

- Это я тоже знаю, - вставил Северус.

- Неужели ты лишишь нашу сторону такого сильного волшебника? Да, его поведение по отношению к тебе за последний год было действительно непростительно, но неужели ты в самом деле позволишь ему остаться на улице, без работы?

- Если он это заслужил, то да! - воскликнул мальчик.

Разговор про 'нашу сторону' задел его. А его сторона? Где она? Северус ненавидел Редвуда и собирался сделать все, чтобы мерзавца бесславно вышвырнули вон.

- Нет. Вовсе нет, - заявила Лили с абсолютной уверенностью. - Ты простишь его и дашь ему второй шанс.

- Я не из тех, кто прощает, Лили, - ответил мальчик, отводя взгляд.

- Ну ладно тебе, Северус, - мягко сказала она. - Разве я когда-нибудь просила тебя об одолжении? Сейчас прошу, в первый раз, как друга. Хотя бы ради меня, скажи школьному совету, что профессор Редвуд сделал ошибку, но может исправить ее.

Северус поглядел на Лили. Все старые обиды, горечь, издевательства и страх, когда он думал, что вот-вот будет раскрыто, что его родные - Пожиратели смерти - все смешалось и исчезло, когда он посмотрел в ее ясные глаза. Она сказала: 'как друга'. Лили была его единственным настоящим другом. Вообще единственным.

- Ох, хорошо, - помедлив, обреченно заявил он. - Но лучше об этом не болтать. Слизеринцы подумают, что я размяк.

- Я унесу это с собой в могилу, - обрадовалась Лили. - Спасибо, Северус. Я даже могу освободить тебя на неделю от мытья головы! - сказала она, ласково потянув его за блестящую прядь волос. Он шутливо отмахнулся, Лили отскочила, улыбнулась, и они разошлись, разными путями отправившись в Большой зал.

Так что, когда на следующий день Северуса забрали с Трансфигурации для дачи показаний перед школьным советом, он не стал выставлять Редвуда в невыгодном свете. Вместо этого мальчик поклялся, что этот достойный, заслуженный профессор всегда был к нему справедлив; он не винит Редвуда и школу за то, что произошло. Северус настаивал, что сам спровоцировал нападение и причиной того, что профессор вышел из себя, стало дерзкое и угрожающее поведение самого Северуса, и потому карьера профессора не должна пострадать из-за этого несчастливого инцидента.

Пока он говорил, было видно, как негодует Редвуд оттого, что его самый ненавистный студент лжет в его оправдание. Глядя на него, Северус вспомнил рассказ Лили о том, что в каком-то маггловском племени есть обычай посыпать головы врагов горящими угольями (это звучало настолько ужасно, что точно понравилось бы Септимиусу) и почувствовал частичное удовлетворение.

'Что ж, Лили, - подумал он, направляясь после слушаний в свою гостиную, - если Редвуд не выкрутится, ты вряд ли скажешь, что это из-за меня'.

К несчастью, Редвуд выкрутился. Его не уволили, а лишили жалования на три месяца. Пометку об инциденте не стали заносить в личное дело.

Узнав о столь гипотетическом наказании, Северус мрачно усмехнулся про себя: 'Лишили жалованья! Того, кто и так собирался увольняться. Ха! Да он вприпрыжку отсюда побежит!' И правда, через неделю пришло известие, что Редвуда приняли аврором в Департамент магического правопорядка.

Последний обед бывшего профессора в Хогвартсе прошел в странном настроении - слизеринцы злились и досадовали, что их попытки вышвырнуть Редвуда из школы провалились (Снейп не меньше других, оттого что отлично справился, выгораживая мерзавца), а остальная школа ликовала.

Северус с удовлетворением заметил, что Редвуд не смотрит в его сторону и выглядит совершенно сбитым с толку. Зато на него все время пялился Дамблдор, и от веселого мерцания директорских глаз мальчик чувствовал себя больным. Он уже покидал зал вместе с остальными расстроенными слизеринцами, когда услышал окрик:

- Снейп!

Обернувшись, он скривился - Редвуд оторвался от толпы студентов и преподавателей, желающих попрощаться, и спешил к нему. Подойдя, он протянул руку для рукопожатия, но Северус отшатнулся, с выражением гнева и отвращения.

- Снейп, - неуверенно начал Редвуд, - я хочу извиниться за прошлый год и надеюсь, мы сможем расстаться по-хорошему. Я также хочу сказать:

Северус испугался. Если Редвуд скажет 'спасибо', слизеринцы поймут, что он солгал на слушании. Этого нельзя допустить.

- Счастливо оставаться, Редвуд, - грубо перебил он мужчину, скривившись. Поскольку тот уже был в отставке, технически он не был профессором. - Я слышал, смертность среди авроров сейчас составляет тридцать процентов от общего числа и продолжает повышаться. Ты можешь увеличить эту цифру, - он демонстративно обошел протянутую руку профессора, будто отвратительного слизняка, повернулся к нему спиной и вышел из зала.

Позади раздалось возмущенное бормотание. Даже можно было различить некоторые голоса. Блэк бубнил:

- Почему этот отвратительный слизняк:, - и Поттер, прервавший его:

- Не обращайте внимания, профессор. Он злится, что не смог достать вас.

Тут Северус повернул за угол, и голоса оборвались.

Но оно того стоило: на следующей неделе, после Зелий, он нашел в кармане записку: 'Спасибо. На семь дней освобождаю тебя от необходимости мыть голову'. Северус усмехнулся, аккуратно сложил бумажку и убрал, но не воспользовался данной привилегией.



Глава 5. Ссоры.



Пока вне Хогвартса росли ужас и растерянность, слизеринцы все больше воодушевлялись и ликовали, упиваясь новыми слухами о нападениях или исчезновениях магов. Они говорили об этом с нескрываемым триумфом, особенно перед гриффиндорцами.

- Эти дураки действительно не понимают своей выгоды, - заметил однажды Вилкс, пока они с другими слизеринцами-пятикурсниками ждали в подземельях начала занятий по Зельям, поглядев в сторону гриффиндорцев и специально повысив голос. - Я считаю, они сами напрашиваются. Такие же придурки, как семья Потти, - добавил он, озираясь, пытаясь отыскать Поттера.

- Заткнись, Вилкс, - рявкнул тот, появившись из ниоткуда.

- Как некоторые магглолюбцы могут быть так слепы, что не понимают, на чьей стороне победа? - присоединился к товарищу Розье. - Взять хотя бы Лавгудов, - припомнил он супругов, которых убили в собственном доме предыдущей ночью.

Сириус Блэк глухо рыкнул и шагнул к ним. Северус покорно приготовился к надвигающейся потасовке. Он не любил драки, и ему вовсе не хотелось бы срывать занятия по Зельям, но если его однокурсники решат вляпаться в этот идиотизм, увильнуть не удастся. Неужели Розье и Вилкс не понимают, что время можно провести более плодотворно?

- Ты лучше присматривай за своей подружкой-грязнокровкой, Поттер! - крикнул Эйвери, презрительно глянув на Лили. - Кто знает, может она будет следующей: ох! - это Блэк рванулся вперед и с размаху врезал ему в живот.

- Нет, Сириус! - воскликнула Лили, но было поздно.

Эйвери с трудом выпрямился и тут же получил мощный удар в челюсть. Северус взглянул на гриффиндорцев, ожидая, что Поттер или Люпин оттащат Блэка, но вместо этого обычно спокойный Люпин как-то очень незаметно приблизился к Розье и, не сказав ни слова, принялся его колошматить. В глазах гриффиндорца горела холодная ярость. Именно это в Люпине было самым пугающим - непредсказуемость и дикость, которые иногда прорывались из-под его внешнего спокойствия.

'По-хорошему это не кончится - почему бы профессору Забини не поспешить на урок?' - мелькнула мысль. Северус был бы не прочь увидеть, как Поттеру и его дружкам надерут задницы, но сейчас был явно не тот случай.

Вилкс отшвырнул сопротивляющегося Петтигрю к стене, а Поттер и Лестранж схватили друг друга за грудки, но тут, наконец, появилась профессор по Зельям.

- Что это значит, мальчики? - воскликнула она, ее обычно тихий голос дрожал от гнева.

- Это гриффиндорцы! Они набросились на нас! - воскликнула Далия Мульчибер, указав на Блэка, который возвышался над избитым и окровавленным Эйвери, и на Люпина, только-только отошедшего от лежащего ничком Розье.

- Это неправда! - воскликнула Лили. - Профессор:

- Тишина! Снейп? - профессор повернулась к своему лучшему студенту.

- Безосновательное нападение, профессор, - тихо ответил Северус, осторожно избегая взгляда Лили. Если он и не увидит, как Поттеру разукрасят физиономию, придется удовольствоваться снятием баллов с Гриффиндора и взысканиями. - Обратите внимание, что пострадали лишь студенты Слизерина:

- Он лжет, профессор, - внезапно заговорил Поттер. - Они оскорбили память Лавгудов.

Забини остро взглянула на Северуса:

- Это правда, Снейп?

Не было ни малейшей возможности вывернуться.

- Профессор, - заговорил он своим самым убедительным тоном, - мы просто разговаривали о разумности их поведения:

Но взгляд Забини стал холоден и тверд:

- Могу себе представить подобный разговор, - резко прервала его профессор и повернулась к гриффиндорцам. - Вы, молодые люди, думаете, что кулаками можете защитить память Лавгудов? - поинтересовалась она строго, но с симпатией в голосе. - Я понимаю, почему вы действовали таким образом, но драки все равно неприемлемы. Восемь баллов с Гриффиндора, по два с каждого из вас.

По два балла с каждого? Должно быть не меньше десяти с каждого и взыскание! Снейп так посмотрел на Забини и гриффиндорцев (на всех, кроме одной), что если бы взглядом можно было убить, никто бы не выжил. Непонятливый Эйвери заныл:

- Но профессор, Блэк действительно поранил меня. Если мой отец услышит об этом:

Разгневанная Забини обернулась к слизеринцам.

- Так веди себя как мужчина и отправляйся в больничное крыло, Эйвери, - с отвращением рявкнула она. - Пятьдесят баллов со Слизерина за слова и действия, недостойные студентов Хогвартса.


* * *

Снейп все еще кипел от возмущения, когда, едва притронувшись к ужину, сбежал в библиотеку. Усмешки, доносящиеся от столов трех других факультетов, совершенно отбивали аппетит.

Усевшись за стол, за которым он обычно занимался, Северус принялся бездумно черкать по пергаменту, притворяясь, что пишет эссе по арифмантике. Позади послышались знакомые легкие шаги - Лили подошла и положила на стол свои книги. Они часто занимались вместе - этот стол окружали стеллажи с никому не нужной литературой, вроде: 'Поведение скучечервей, их диета и развитие', 'Точный подсчет, или история изменения международных стандартов длины мантии', 'Настоящий проводник'. В этот уголок библиотеки почти никто не забредал.

- Все еще злишься? - спросила она, вытаскивая из сумки пергамент и перья.

Северус не ответил, яростно кромсая пергамент. Непонятно почему, но он не винил Лили за то, что произошло. Этот инцидент не стоил того, чтобы злиться на Поттера еще больше.

- Знаешь, ты не сможешь это сдать, - заметила девушка, глянув ему через плечо на исчерканный пергамент. - Профессора Вектор удар хватит.

Северус безмолвно продолжал карябать, пока свиток с треском не разорвался пополам. С отвращением отбросив перо, юноша пожелал, чтобы рядом оказались какие-нибудь невезучие студенты, на которых можно было бы рявкнуть: 'Ну, что уставились?'

Вместо этого Лили взяла его за руку:

- Пойдем-ка отсюда. Все равно ты сейчас ничего путного не напишешь. Погода слишком хороша, чтобы сидеть взаперти!

Они вышли в ясный мартовский вечер, пахнущий сырой землей и листьями. Веял теплый ветерок, синее небо потихоньку темнело, посеребренное у горизонта лунным светом. Северус почувствовал, как гнев и унижение отступают, подчиняясь прекрасному вечеру и умиротворяющему присутствию Лили.

- То, что случилось с Лавгудами, ужасно, - печально заметила она. - Столкновения день ото дня становятся все более жестокими.

- Да, - согласился юноша. Было нелегко переключиться с холодного ликования Лестранжа, Джин и остальных, по поводу Лавгудов, на тихое сочувствие Лили. И то, что Северус никак не мог решить, что же важнее для него самого, делало ситуацию еще труднее. - Опасность грозит всем, и неизвестно, кому верить.

- Впереди темные времена, - вздохнула Лили, и юноша вспомнил, как в прошлом году то же самое сказал ему Дамблдор. - Джеймс говорит, директор очень обеспокоен. Слишком много зависит от него - не только Хогвартс, но и весь волшебный мир смотрит на него, желая получить хотя бы обещание безопасности.

Северус кивнул. 'Наш повелитель боится лишь Альбуса Дамблдора', - вспомнил он слова Септимиуса, которые подслушал за дверью прошлым летом, влекомый болезненным любопытством. В поместье Снейпов Пожиратели смерти чувствовали себя в безопасности и не устанавливали защиту на залы, где проходили их встречи.

'Хогвартс можно взять только измором, а не открытым противостоянием, - еще сказал Септимиус. - И пока не уничтожен магглолюбец Дамблдор, триумф нашего повелителя будет неполным'.

Затем Пожиратели заговорили об аврорах и других волшебниках, которые доставляли им неудобства, обсуждая, кого из них можно завербовать, кого убить или 'нейтрализовать'; о новых нападениях на магглов и магглорожденных, и так до самой ночи. То, что они обсуждали, означало предательство волшебного мира, предательство всего, что остальное человечество считало истинным и правильным. И как Северус ни пытался откреститься от происходящего, он все равно оставался частью этого предательства - зная, но храня молчание, он тем самым давал безмолвное одобрение всем зверствам, фанатизму и кровопролитиям, сопровождавшим восхождение Волдеморта к власти.

Нет. Нет. Этого не может быть. Он не:

Внутренне содрогнувшись, Северус попытался отвлечься.

- Разве Джеймс не беспокоится за тебя из-за всего этого? - спросил он, нарушив тишину. Может, если припомнить Поттера, Лили снова примется за свою счастливую болтовню и поможет ему избавиться от тяжких мыслей?

Большая ошибка.

- Я могу сама о себе позаботиться, - отрезала она, и Северус понял, что на этот раз попытка переключить разговор на любовную жизнь Лили закончилась блестящей неудачей. И мысленно дал себе пинка за глупость.

Как бы окружающие ни восторгались отношениями Лили и Поттера, у них тоже не обходилось без проблем. Хотя она никогда не говорила об этом прямо, Северус знал, что иногда Лили чувствует себя забытой, потому что Джеймс слишком занят друзьями или квиддичем, и слишком мало внимания уделяет ей. Начиная со второго курса он проводил массу времени в библиотеке, с Блэком, Люпином и Петтигрю, яростно штудируя книги.

Помолчав немного, Лили остановилась и повернулась к Снейпу:

- Северус, я должна кое о чем тебя спросить, - медленно проговорила она, как будто опасаясь, что ответ может ей не понравиться. Северус сразу узнал этот тон. И настороженно разрешил:

- Спрашивай.

- Ты поддерживаешь Волдеморта? - Лили пришлось взять себя в руки и чтобы задать мучающий ее вопрос, и чтобы произнести страшное имя. - Я хочу, чтобы ты сам мне сказал, каким бы ни был ответ.

Вот он - вопрос, которого он так долго страшился. Может, потому, что боялся предать свою семью, боялся потерять единственного друга, или потому что просто не знал ответа?

Двое подростков, соединенных странной дружбой, не отрываясь смотрели друг на друга через два фута пространства и зияющую бездну.

Вдруг раздался оклик:

- Лили!

Они вздрогнули и обернулись, увидев подбегающего Поттера. Оказавшись рядом, он немедленно оттолкнул Лили прочь от Северуса и яростно уставился на недруга:

- Что ты делаешь? Зачем ты заманил ее сюда? - жестко спросил Поттер, яростно блеснув глазами.

- Джеймс, - негромко окликнула его Лили, - мы просто вышли прогу:

- Прогуляться? - взорвался тот. - Ты гуляешь в темноте, со слизеринцем, Лили! Ты что, слепая и глухая? Не знаешь, где твое место?

- Мое место? - девушка возмущенно посмотрела на Джеймса. - А ну, объясните-ка, что вы имеете в виду, мистер Поттер!

Тот тряхнул головой:

- Неважно. Ты немедленно вернешься в замок, Лили. А ты, - он повернулся к Северусу, - объяснись.

Северус никогда не видел Лили такой взбешенной. Ужасно побледнев, она закричала на Поттера:

- Я не обязана подчиняться твоим приказам! И Северус тоже!

- Значит, теперь он Северус, - по голосу нельзя было понять, что чувствовал гриффиндорец - страх за нее, неприязнь, замешательство или что-то совершенно иное. - Лили, ты разве не знаешь эту змею? Что ему могло понадобиться от тебя, кроме как:

- Навредить ей? - перебил его Северус опасно вкрадчивым тоном. - Этого ты на самом деле боишься? Неужели великий Джеймс Поттер понял, что не может одновременно общаться с обожателями и удерживать у своих ног подружку?

- Ты: - Джеймс рванулся вперед, и оба моментально выхватили палочки. Обоим лишь нужен был повод.

- Экспеллиармус! - в ночном воздухе раздался звонкий голос Лили и обе палочки, Джеймса и Северуса, влетели ей в руку.

- Лили, держись подальше от этого, - рявкнул Джеймс.

- Подальше от этого! О, конечно, Джеймс, я ведь всего лишь твоя глупенькая подружка, - саркастично и невесело усмехнулась та. Северус никогда не видел ее такой.

С негодованием швырнув Джеймсу его палочку, Лили повернулась к замку и окликнула Снейпа:

- Идем, Северус. Пора заняться эссе по арифмантике.

Как только они вошли в школу, девушка все ускоряла и ускоряла шаг, пока, наконец, не перешла на бег. Северус старался не отставать.

- Лили! Подожди! А то упадешь.

Будто услышав, она споткнулась, и Северус едва успел ее подхватить. Задыхаясь от рыданий, Лили прислонилась к стене.

- Спасибо, - пробормотала она и дрожащими руками вытащила платок. Выплакавшись, она подняла залитое слезами лицо и спросила, всхлипывая:

- Почему ты пошел за мной? Ты должен быть у себя в гостиной.

- Ну, хотя бы потому, что у тебя моя палочка, - указал Северус.

Лили издала странный звук - полувсхлип-полусмешок - и вернула ему палочку.

- Лили, - заговорил юноша, когда она еще немного успокоилась, - я знаю, что это ваше с Джеймсом дело, но ты можешь рассказать мне, что происходит? Я знаю, что у вас не все гладко, но:

- Вс-се так, как ты сказал ему, там, снаружи, - она глубоко вздохнула, все еще всхлипывая. - Он думает, я должна ждать его, пока он пропадает на квиддичных тренировках или с друзьями. Он думает, что может распоряжаться моей жизнью, - Лили перестала плакать и, выговорившись, явно почувствовала себя лучше.

- Я знаю, он любит меня, - продолжала она. - И я люблю его, но я просто: недостаточно послушная для него, наверное. Я просто не вижу, как наши отношения могут продолжаться. К тому же, девчонки постоянно крутятся возле него, - добавила она с легкой досадой.

'Но ни одна из них его не интересует', - произнес про себя Северус, ничего не сказав Лили, понимая, что это неважно. Все знали, что в отличие от любвеобильного Блэка, для Поттера существует одна-единственная девушка - странно, но от этого студентки находили его еще более привлекательным.

Наступившую тишину прерывало лишь случайное шипение факелов. Северус вдруг понял, что голоден - ощущение скрученности в желудке пропало, и он вдруг вспомнил, что ничего не ел с самого обеда.

- Лили, как ты смотришь на то, чтобы прокрасться в кухню и перекусить? Я проголодался и держу пари, ты тоже не успела много съесть, раз пришла в библиотеку сразу после меня.

- Да, есть хочется, - тихо призналась она.

- Только: - Северус вдруг почувствовал себя очень глупо, - я не знаю где кухня.

- Я знаю, - успокоила Лили. - Мы часто бывали там с Сириусом, Ремом и : Джеймсом, - она помрачнела.

- Так чего мы ждем? Пошли!

- Но Северус, если нас поймают, у нас будут большие неприятности! Слизерин потеряет еще больше баллов!

- Что значат жалкие пятьдесят баллов, если Гриффиндор потеряет столько же? - ухмыльнулся он.

Лили улыбнулась:

- Да, пожалуй, в этом есть смысл.

Северус подозрительно глянул на нее:

- Это что, шутка?

- Можно и так сказать. Идем!

Забыв все размышления о тьме, вражде и сложности человеческих взаимоотношений, двое подростков, смеясь и подшучивая, шагали по внезапно посветлевшим коридорам.


Глава 6. Обещание и празднества.



Пытаясь проникнуть в тайны хрустальных шаров или астрологических таблиц, Северус так и не усвоил самого главного урока прорицания: незнание будущего - вот истинное блаженство.

Он знал, что счастье не может длиться вечно, но юность беспечна и целых шесть месяцев (не считая каникул между пятым и шестым курсами) Северус был по-настоящему счастлив. Ему казалось, что весь мир лежит у его ног, пока, однажды, все не начало рушиться.

Через неделю после ссоры с Поттером, Лили, наконец, сказала ему, что хочет с ним расстаться. А потом Северус молча сидел рядом с ней и смотрел, как она выплакивает свое горе, и понимал, что слова не нужны. Он знал, как она устала пытаться наладить отношения с Джеймсом, как рада была тому, что все закончилось. И потому слезы исцеляли.

Она не вспоминала о своем разговоре с бывшим приятелем, пока это случайно не всплыло во время их ежевечерних занятий - Северус мимоходом поинтересовался, куда подевалась ее подруга, и Лили ответила:

- Индира загрустила. У них с Ашоком не все гладко.

- Неудивительно, - хмыкнул юноша, не отрываясь от учебника по Чарам. - Он же гриффиндорец.

У него не было причин недолюбливать шестикурсника Ашока Патила, но подкалывать гриффиндорцев уже вошло в привычку. Поняв, что он только что сказал, Северус виновато взглянул на девушку:

- Лили, прости. Я не это имел в виду.

- Да ладно, все в порядке, - тихо ответила она.

- Я не должен был так говорить, - тихо настаивал Снейп, чертыхаясь про себя. - Глупая слизеринская привычка.

- Я знаю, - Лили безуспешно попыталась выдавить улыбку. - Кажется, я подхватила ее от тебя. После разговора с Джеймсом я чуть не свела Индиру с ума болтовней о 'самонадеянных гриффиндорских идиотах'. И поэтому в последнее время у нас в гостиной что-то совсем неуютно.

Северус молчал, не зная, что сказать. Лили в первый раз заговорила о разрыве с Поттером:

- Знаешь, я не могу злиться на него по-прежнему, когда вспоминаю, как он посмотрел на меня, когда я сказала, что нам нужно расстаться, - тихонько продолжила она. - Он весь побелел и задрожал - выглядел ужасно, не мог вымолвить ни слова, - она невидяще уставилась перед собой. Северус подумал, что мог бы позлорадствовать над жалкой участью Поттера, но не смог - слишком тяжело все это далось Лили. - А потом он спросил, не из-за тебя ли это.

'Тебя'? Какого еще 'тебя'? Северусу на секунду показалось, что Лили говорит сама с собой, и он растерялся. А поняв, что она имела в виду, мрачно нахмурился:

- Так вот почему он превратился в 'самонадеянного гриффиндорского идиота'? Никогда бы не подумал, что:

- Я сказала, что из-за тебя, - Лили посмотрела ему в глаза. Северус вздрогнул и уронил стопку книг, которую держал в руках, подскочил, как ошпаренный, и кинулся их собирать.

- Северус, - окликнула Лили.

- Почему... - пробормотал он, так и стоя на коленях, но совершенно забыв о книгах. Увидев ее обеспокоенный взгляд, он понизил голос до шепота. - Почему ты так сказала?

- Во-первых, - спокойно ответила она, тоже опускаясь на колени и поднимая несколько книг, - он бы не поверил, если бы я сказала 'нет'. А во-вторых, это на самом деле так.

Северус медленно покачал головой, глядя на разбросанные учебники, но не видя их. В груди, мешая дышать, поднималось непонятное тепло.

- Лили, - произнес он не своим голосом, - ты что, правда думаешь:

: думаешь что? Он не осмеливался даже произнести это.

- Да, сначала это может показаться странным, - спокойно заметила Лили, положив собранные книги на стол и снова повернувшись к юноше, - но ты всегда был рядом, я всегда могла тебе довериться. Ты настоящий друг, Северус. В отличие от Джеймса, ты никогда не делал мне по-настоящему больно.

Северус почувствовал, что должен что-нибудь ответить - что угодно - но не мог. Что именно он мог сказать? На ум приходили тысячи фраз, но все они казались слишком неподходящими и незначительными, чтобы описать охватившее его тепло.

- И ты влюблен в меня с самого первого дня - не отрицай, - спокойно добавила Лили, не покраснев и не отводя взгляд.

- Не буду, - негромко отозвался он.

Забыв обо всем остальном, они подались вперед, стоя среди разбросанных книг и поцеловались. Осторожный, нежный поцелуй длился не дольше нескольких секунд, но Северусу и Лили показалось, что прошло много часов, когда они, наконец, оторвались друг от друга. Покраснев, они собрали оставшиеся книги, избегая встречаться взглядами, и уселись на место. Неожиданно громкий скрип стульев резанул слух.

Час спустя, после бесплодных попыток сосредоточиться в напряженной тишине и написать пристойное эссе по Защите, Северус заговорил:

- Лили, я должен кое-что сказать тебе.

Девушка отложила перо и посмотрела на него, слегка покраснев.

- Мои мать и брат - Пожиратели смерти, - спокойно сообщил он. - И они хотят, чтобы я тоже стал Пожирателем.

- Ты станешь? - она напряженно взглянула на него.

Северус криво ухмыльнулся:

- Нет, хотя бы для того, чтобы позлить их. Я не стану поддерживать Волдеморта, даже если от этого будет зависеть моя жизнь.

- Обещаешь? - серьезно спросила Лили.

- Да, - он посмотрел ей в глаза, в прекрасные изумрудные глаза, дарившие ему симпатию и радость, глаза которые видели в нем только самое лучшее. Эссе снова оказались забыты. И только много позже Лили, наконец, опомнилась и, поглядев на свое сочинение, недовольно нахмурилась:

- Плакали мои оценки по Защите - я не помню ни слова из того, что написала!

- Странно, но у меня те же самые трудности, - усмехнулся Северус. - Может, поменяемся?

И следующие полчаса они только и делали, что посмеивались:

- Ничего подобного, в Монголии намного больше капп, балда!

Или:

- На себя посмотри, какой уважающий себя болотник станет передразнивать тихомола?

Наконец, к их взаимному удовлетворению, эссе были приведены в более или менее приличное состояние, и они, пожелав друг другу доброй ночи, разошлись, как всегда, порознь.


* * *

Они так привыкли скрывать свою дружбу, что, когда она переросла в нечто большее, никто так ничего и не узнал. Едва ли кто-нибудь поначалу знал и о дружбе. Разве что Индира, да Поттер однажды видел их вместе и понял все совершенно неправильно (и тем самым помог сделать это правдой).

Даже встречаясь тайком, а может, именно поэтому, они были осторожны с прикосновениями. Иногда Лили в шутку заплетала Северусу косички, а он брал ее за руку во время долгих прогулок по укромным уголкам в окрестностях школы. И если их случайный поцелуй не был так уж невинен, они не заостряли внимания.

После того как Северус рассказал Лили о своей семье, они делились друг с другом самыми заветными тайнами, страхами и надеждами во время бесконечных прогулок, когда день становился длиннее, а солнечный свет - ярче.

Но учебный год подошел к концу, и Северус с тяжелым сердцем попросил Лили не писать ему. В этот раз она знала истинную причину.

Лето миновало, и наступил желанный сентябрь. Северус в приподнятом настроении вошел в Большой зал. Родные с каждым днем все настойчивее пытались заставить его присягнуть на верность Волдеморту, но он держал обещание, данное Лили, и не собирался сдаваться. Увидев ее за гриффиндорским столом, он широко улыбнулся и сказал себе, что все будет в порядке.

Но почему-то настроение присутствующих было совсем не праздничным. Во время распределения все заметили, что на несколько имен никто не откликнулся. Макгонагал читала имя, ждала минуту, поджав губы, но никто не выходил к ней, и она вызывала следующего. Когда недосчитались трех первогодок, стало заметно, как расстроилась Минерва. Другие учителя тоже выглядели подавленными. Профессор Забини едва сдерживала слезы.

После необычайно печального распределения Дамблдор поднялся, чтобы произнести приветственную речь, но на этот раз он не ограничился обычным приветствием. У Северуса сердце замерло, когда директор объявил, что трое первогодок, которые не появились на сортировке, никогда уже не смогут войти в двери Хогвартса, как не вернутся в школу и пятеро других, старших студентов.

Неужели все зашло так далеко? Вспоминая Лили и стараясь поменьше общаться с домашними, Северус даже не заметил упоминания об этих смертях в 'Пророке'.

Дамблдор снова нарушил скорбную тишину:

- Министерство Магии хочет заставить нас поверить, что эти люди умерли в результате несчастных случаев - так было сказано в 'Ежедневном пророке'. Но знайте - нельзя предавать память тех, кто пострадал от рук Волдеморта. Не забывайте имен, что вы услышали сегодня. Не забывайте этих студентов и их семьи. Кто-то из них не поддержал Волдеморта, - по залу пронесся дружный вздох, - кто-то был магглорожденным. Но если мы не потеряем надежду и не прекратим бороться, значит, они умерли не напрасно. Помолчим же немного, в память об ушедших, - тихий голос Дамблдора был слышен в каждом уголке зала.

Посмотрев на Лили, Северус увидел, как она печально склонила голову.

Он был готов сделать то же, но тут заметил, что Мей-Лин, презрительно прищурившись, вызывающе глядит на Дамблдора. Розье, Лестранж и Вилкс немедленно последовали ее примеру, всем видом показывая, что они не намерены скорбеть по грязнокровкам. Розье лишь ухмылялся, ловя разгневанные и неодобрительные взгляды учителей.

Северус опустил голову и позволил упавшим волосам скрыть от глаз лица его товарищей. Он старался думать о словах директора, но слишком нервничал. Впервые он открыто противостоял своей компании, каким бы незначительным ни был его жест. И возникшее где-то в желудке тошнотворное чувство совсем ему не понравилось.

И казалось, вечность спустя, Дамблдор объявил:

- А теперь начнем праздник, - и тут же на столах появились блюда с восхитительной едой. - Наслаждайтесь кушаньями и помните - надежда умирает последней.

Северус даже не успел притронуться к еде, как услышал скрип отодвигаемых стульев. Растерянно оглядевшись, он увидел, что шестикурсники и семикурсники Слизерина вышли из-за стола и направились к выходу. Из-за преподавательского стола быстро поднялся Бэддок и поспешил к ним.

'Слава Мерлину! Хоть этот в своем уме', - с облегчением подумал Северус. До него донеслись обрывки разговора:

- : должны извиниться:

- : не могу позволить:

Коротко кивнув, Бэддок повернулся к преподавательскому столу и холодно заявил:

- Студенты старших курсов факультета Слизерин и его декан объявляют бойкот сегодняшнему празднику вследствие того, что его ознаменовали предубеждение и клевета.

Все, как по команде, посмотрели на Дамблдора. Тот поднялся и спокойно произнес:

- Полагаю, я не смогу остановить вас и ваших студентов, профессор Бэддок. Я распоряжусь, чтобы ужин доставили в ваши комнаты. Однако, - в глазах старика появился стальной блеск, - вы должны понимать, если мы не будем знать правду о Волдеморте, если волшебный мир не будет действовать сообща, намного больше невинных жизней окажется потеряно.

Двое профессоров напряженно смотрели друг на друга. Бэддок первым отвел глаза. Отвернувшись, он направился к выходу и девятнадцать студентов последовали за ним.

Северус поднялся и окликнул:

- Алан! Эван! - Лестранж и остальные остановились и обернулись к нему. - Ради Мерлина, хватит придуриваться! Вернитесь на место, - резко сказал он.

- Приятного вечера, Снейп, - холодно ответил Лестранж и поспешил за остальными.

И Северус понял, что остался один. Он вдруг резко ощутил зияющую пустоту вокруг и множество взглядов, направленных на него. Заметив краем глаза какое-то движение, он повернулся и увидел, как несколько младших студентов вскочили со своих мест.

- И куда это вы собрались? - рявкнул он, в затихшем зале его голос прозвучал неожиданно громко.

- Мы: - заговорил четверокурсник, но замолчал, увидев выражение лица Снейпа.

- Сядьте на место, - прошипел Северус, зная, что сейчас его услышит, по меньшей мере, половина зала. - Я староста. И пока здесь нет декана - я главный. И я говорю: сядьте на место и ешьте! - в его голосе было столько яда, что мятежный студент вздрогнул и все вскочившие быстро уселись обратно на свои места.

Северус не стал пересаживаться к оставшимся слизеринцам, а попытался запихнуть в себя хоть что-нибудь из еды, которая вдруг показалась совершенно безвкусной.

'Идиоты, все до одного, - думал он, кромсая сосиску. - Неужели они не видят, что происходит? Хорошо бы Дамблдор что-нибудь подсыпал им в еду'.

Шепот и бормотание не стихали еще несколько минут, но вскоре большинство студентов более или менее успокоилось. Только слизеринцы-новички выглядели подавленными.

Когда, наконец, Дамблдор объявил об окончании ужина, и Северус привычно позвал:

- Первокурсники Слизерина, подойдите ко мне.

Обычно новичков провожал староста пятого курса, но Ариэль Забини, племянница профессора по Зельям, которую должны были назначить старостой в этом году, была единственной слизеринкой среди пяти погибших студентов, о которых Дамблдор говорил в начале ужина.

Шагая во главе колонны первокурсников, Северус старался не думать, какой прием ожидает его в гостиной Слизерина. Скорее всего, молчаливое презрение. Не страшно, он все равно недолюбливал своих одноклассников.

Достигнув лестницы, ведущей в подземелья, Северус начал спускаться: как вдруг нога соскользнула со ступеньки, и он тяжело рухнул вниз, неловко подмяв под себя правую руку. Он едва успел воскликнуть:

- Стоять! - не хватало только, чтобы дети посыпались ему на голову. Будто по волшебству, мальчик, занесший ногу над лестницей, замер и медленно отошел назад.

Снейп попробовал подняться, но лодыжку пронзила резкая боль. 'Ничего страшного, просто подвернул', - он попытался успокоить себя. Вздохнув несколько раз, он подождал, пока боль утихнет, и поднялся, опираясь о стену левой рукой.

Перепуганные первокурсники неуверенно таращились на него. Сердито нахмурившись, он обернулся - лестница выглядела как обычно. Скорее всего, на нее наложили скрывающие чары. Северус вытащил уцелевшую (слава Мерлину!) палочку и взмахнул ею, пробормотав: 'Фините Инкантатем!' Поврежденное запястье не слушалось, и чтобы развеять колдовство, понадобилось две попытки. Северус не на шутку разозлился и поклялся: 'Поттер и Блэк заплатят за это. Выставили меня дураком перед мелкотней:' Вдруг лестница засверкала, и дети дружно ахнули - в свете факелов стало видно, что ее всю покрывает:

- Лед, - угрюмо констатировал Северус, взял палочку в левую руку и произнес: - Vaporos instanter! - лед немедленно испарился.

- Теперь можете спускаться, - устало разрешил Снейп. Боль в лодыжке немного утихла - можно было кое-как идти. - Но держитесь позади меня - неизвестно, сколько еще сюрпризов приготовили гриффиндорцы.

Но больше им не встретилось никаких неприятностей, и Северус решил, что ему повезло. Видимо, на более хитроумные ловушки у Поттера с дружками не хватило времени. Добравшись до входа в слизеринскую гостиную, он оглянулся на первокурсников:

- Вы всегда должны помнить пароль. Без пароля вы не попадете внутрь.

Поглядев на знакомую стену, он открыл рот: и понял, что не помнит пароль. Нет, не 'чистая кровь' и не 'серпентарго'. После падения проклятое слово просто вылетело из головы. Сзади донесся нервный шепоток, но тут же стих. 'Ох, что я сделаю с Поттером и компанией, - мстительно подумал Северус. - Они у меня попомнят школьный девиз, они вспомнят, что неопасны только:'

- :спящие драконы, - произнес он, и часть стены скользнула вбок, открыв вход в гостиную. Северус отошел в сторону, пропуская малышей, и если кто-то из них и был смущен его неудачами, даже малейший конфуз немедленно испарялся под его ядовитым взглядом. Кровь, сочащаяся из ранки на виске, только усиливала эффект.

Как только стена закрылась за последним ребенком, Северус поспешил в Большой зал, нетерпеливо вытирая с щеки сбегающую капельками соленую жидкость.

Он нашел Блэка, где и ожидал - тот лениво болтал с Петтигрю и Люпином.

- Блэк! - яростно окликнул его Северус.

Трое гриффиндорцев обернулись и даже притворились удивленными, увидев, в каком он состоянии.

- Ну, в чем дело, Снейп? - поинтересовался Блэк. - Ты что, с дуба рухнул?

Да уж, весь грязный, хромающий, лицо в крови - Северус знал, что видок у него еще тот.

- Ты думал, это забавно, Блэк, заколдовать лестницу, чтоб первогодки ноги переломали, и выставить меня дураком? Вряд ли Дамблдор с тобой согласится, - злобно прищурился он.

- Что ты несешь? - недоуменно переспросил Блэк, а Люпин и Петтигрю обменялись ошеломленными взглядами, еще больше взбесив Северуса.

- Не увиливай, Блэк! - воскликнул он, притопнув ногой и чуть не задохнулся от резкой боли в лодыжке.

- Эй, если тебе нужно подлечиться, то с этим не к нам, а к Помфри, - презрительно заметил гриффиндорец. Но вопреки собственным небрежным словам, он поглядел на недруга неожиданно обеспокоенно, подошел и хмуро буркнул: - Пошли, провожу:

Северус выхватил палочку и наставил ее на Блэка:

- Обойдусь без твоей помощи, - прошипел он. - Хватит и того, что слизеринцы отвернулись от меня:

Позади них раздался окрик (и наблюдатели затаили дыхание):

- Сириус! Северус!

- Лили? - повернулся к ней Блэк, и Северус мимоходом подумал, пытаясь преодолеть боль - знает и Блэк о них с Лили? Подбежав, девушка не колеблясь встала рядом со Снейпом, и этот вопрос перестал иметь значение. Слизеринец уронил палочку - кулак сильно опух и болел, пальцы не слушались.

- Сириус, что здесь происходит? - требовательно спросила Лили.

- Ничего не происходит! Я его и пальцем не тронул, клянусь! Он вдруг появился и выглядел, как : вот, как он сейчас и выглядит. Разорался, что мы заколдовали какую-то лестницу:

- Это правда?

- Нет! Когда бы мы успели? И зачем? Чтоб кто-нибудь поранился?.. О, черт, - Блэк ошеломленно глянул на Снейпа. - Кое-кто действительно поранился: - они с Лили понимающе посмотрели друг на друга. 'Ну теперь-то в чем дело?' - устало подумал слизеринец. Ему до чертиков надоело чувствовать себя дураком.

Лили повернулась к нему:

- Северус, идем, я провожу тебя в больничное крыло, - она нагнулась, подняла его палочку и положила ему в карман мантии, увидев, что сам он не может даже пошевелить пальцами. Шагая рядом с ним в лазарет, Лили выглядела очень мрачной.

Мадам Помфри быстро вылечила его подвернутую лодыжку и сломанную (как оказалось) руку. Но пока они ждали медсестру, накладывающую повязки и раздающую зелья другим студентам, Северус повернулся к Лили и угрюмо спросил:

- Почему ты не дала мне разобраться с Блэком?

- Во-первых, потому что колдовство вне классов запрещено, а о драках я вообще молчу, - ответила она.

Он закатил глаза:

- Я все равно колдовал, приводя в порядок ту дурацкую лестницу. Одним заклинанием больше, одним меньше - неважно, если это поможет достать Блэка.

Лили строго на него посмотрела:

- Уничтожить ловушку - это совсем другое. Это исключение из правил. А во-вторых, - добавила она, прежде чем юноша успел сказать еще хоть слово, - ты был не в том состоянии, чтобы с кем-нибудь 'разбираться'. И в-третьих, Сириус и остальные не имеют к той западне никакого отношения.

- Что? - он ошеломленно смотрел на подругу, будто у нее выросли рога. - Что значит, никакого отношения?..

Лили вздохнула:

- Ты что, не понял, Северус? Сириус всегда признается в своих шутках. И у него просто не было времени что бы там ни было заколдовывать, потому что он прошел на ужин прямо с поезда и никуда не отлучался. И потом - ни Сириус, ни Рем никогда не допустят, чтобы из-за них кто-то так серьезно пострадал.

Северусу вдруг стало нехорошо. Она же не имеет в виду, что:

- Это сделали слизеринцы, Северус. Из-за того, что ты не поддержал их бойкот.

- Мерлинова борода, - убито пробормотал он.

Да, рассуждения Лили имели смысл. Шутка была устроена точно в слизеринском стиле - подлом, неоригинальном и жестоком. Только его мстительных одноклассников не волновала безопасность малышей. К тому же только у них было время и возможность все провернуть.

Северус почувствовал, что второй раз за вечер его сердце ухнуло куда-то в пустоту, и чтобы отвлечься, позволил себе подумать обо всем, что с удовольствием сделал бы со своими так называемыми друзьями. Все, до чего он додумался, сурово наказывалось, все относилось исключительно к Темным искусствам, и все задуманное он мог совершить с пугающей легкостью. Внезапно вспомнив, кто сидит рядом с ним, Северус повернулся к Лили и встретил ее понимающий, серьезный взгляд.

- Ты в самом деле хочешь этого? - тихо спросила она, будто прочитав его мысли.

- Ты же знаешь мою репутацию, Лили, - неохотно ответил он и быстро добавил: - Но, конечно же, я не стану ничего предпринимать. Ну, может, наложу на Лестранжа скальпирующее заклятье, - и он замолчал, пристыжено поглядев на подругу. - Извини.

- Ничего, - несколько ошеломленно улыбнулась Лили и быстро коснулась губами его щеки. - Я тебе верю.

Когда мадам Помфри, наконец, подошла к нему с повязками, Северус все еще не мог отвести глаз от Лили, восхищенный ее смелостью - смелостью человека, знающего, что его любят. Он не мог понять - каково это, потому что сам никогда не чувствовал ничего подобного. И никогда не сможет почувствовать. Нет, Северусу не было горько - в эти дни он редко чувствовал горечь - но ему бы хотелось хотя бы отчасти обладать такой же силой, чтобы хоть раз иметь возможность отдать ее Лили, а не только получать.

Северус знал: он слабый человек. Те, кто растут без любви, внутри хрупкие и пустые, а дети, которых любят, впитывают эту могучую силу, и она становится их стержнем. Вот почему Северус так отчаянно стремился заслужить одобрение и быть принятым.

Но теперь все казалось потерянным.

'Не имеет значения', - упрямо думал он, выходя из лазарета. По каким-то неведомым причинам Лили неравнодушна к нему. Он нашел в ней ту силу и поддержку, которые искал всю жизнь.

Теперь он не одинок.

Обернувшись, он смотрел, как Лили уходит и ее тонкая фигурка тает в темноте.



Глава 7. Письма.



Постепенно стало ясно, что одноклассники не собираются так просто прощать проступок Северуса, и его жизнь в Слизерине заметно усложнилась. Поняв, что превзойти его в знании разнообразных проклятий невозможно, они переключились на более примитивные затеи. В конце концов, устав от того, что его простыни вечно оказывались укороченными, а домашняя работа - бессовестно украденной, Северус защитил все свои вещи съеживающим заклятьем.

Бэддок, однако, не был в восторге, когда Эйвери пришел к нему со сморщенными ручками, вполовину меньше их нормального размера. И в наказание Снейпу пришлось отскребать туалет Плаксы Миртл, пока та сновала туда-сюда по унитазам и умывальникам, и ныла, что даже после смерти ее не могут оставить в покое. Северуса не беспокоили ее завывания - эта компания была определенно приятнее его соседей по комнате.

Но получив однажды вечером записку от Лили, он ухватился за возможность увидеться с ней. Не только потому что безумно соскучился, но еще и потому, что это давало желанную передышку от неприязни и отторжения, с которыми ему приходилось иметь дело. И что с того, если время и место встречи были довольно странными? В записке Лили сообщала, что хочет показать ему нечто особенное.


* * *

Ровно в десять он подошел к назначенному месту в пустынном коридоре. Завидев Лили, стоящую чуть поодаль, на углу, Северус немедленно воспрял духом и уже собрался окликнуть ее, но замер, услышав голос Поттера, раздавшийся будто бы ниоткуда:

- Лили, ты опоздала!

Лили ошеломленно оглянулась:

- Джеймс? - Джеймс Поттер появился будто из воздуха, стягивая серебристую мантию. Северус тихо отпрянул к стене. Мантия-невидимка! Застигнутый врасплох всплеском противоречивых эмоций, Снейп почти не удивился этому открытию. Следующая реплика все прояснила:

- Джеймс, ты что здесь делаешь? - недоуменно спросила Лили.

- Как что? - голос Поттера был совершенно растерянным. - Ты: ты же сама прислала мне записку, чтобы я пришел сюда без десяти десять.

Лили ошеломленно молчала.

- Видимо, ты ожидала встретить здесь Снейпа, - упавшим голосом, понимающе заметил Поттер.

- Нас подставили, - тихо отозвалась Лили. - Должно быть, изменили почерк с помощью чар.

- Поверить не могу, что попался на такую старую уловку! - Поттер сокрушенно покачал головой. - Что бы слизеринцы ни задумали, они за это ответят.

Северус безмолвно согласился. Сморщивающего заклятья оказалось недостаточно - что ж, можно подыскать что-нибудь другое. Сначала он займется Эйвери - тот точно приложил руку к этой мерзкой затее - а затем Розье и Вилксом. А уж потом придет черед Лестранжа и Джин, неважно, участвовали они или нет. И тут все трое услышали самый нежеланный в данной ситуации звук - шаги.

- О, нет - это, должно быть, Прингл с обходом! - отчаянно прошептала Лили.

- Быстро! - Поттер, к ярости Северуса, схватил ее за руку и потащил в боковой проход. Сам слизеринец нырнул в ближайшее к нему ответвление коридора. Он знал, что если не сможет вернуться по собственным следам, то заблудится, но выхода не было. Остановившись, он обернулся к главному коридору, готовый отойти дальше, если завхоз вдруг направится в его сторону.

- Кое-кто пообещал, что где-то здесь я смогу найти трех студентов, - раздался резкий высокий голос Аполлиона Прингла, хогвартского завхоза. - Азазель, крошка, давай разделимся и поищем как следует, - обратился он к своему лазилю.

Снейп не слышал шагов Прингла, пока тот не подошел совсем близко к коридору, где он прятался. Услышав приближающееся шарканье, юноша вслепую кинулся бежать вглубь, совершенно не представляя, куда этот коридор может его завести - и заблудился. Но заметив впереди статую Болдрика Лысого, чуть не рассмеялся от облегчения. Каждый слизеринский второкурсник знал, что нужно всего лишь пройти по коридору, на который смотрит статуя, чтобы быстро добраться до слизеринской части подземелий. Порадовавшись своей удаче, Северус шагнул к статуе и резко остановился, вспомнив о Лили с Поттером, скрывшихся в заброшенных коридорах:

Нахмурившись, он попытался отбросить неприятную мысль. Он доверял Лили. И она доверяла ему, хотя, на первый взгляд, он вовсе этого не заслуживал. Самое меньшее, чем он мог отплатить ей - таким же безусловным доверием.

'Интересно, что именно замышляли Эйвери и остальные? - задумался Северус, повернув налево от статуи Болдрика и направившись в боковой проход. - Пытались избавить одновременно и Гриффиндор и Слизерин от некоторого количества баллов? Такой подарок Хаффлпафу и Равенкло! - саркастично усмехнулся он. - Неважно, скоро они пожалеют о своей дурацкой затее:'

Дойдя до развилки, он резко замер в густой тени статуи огра, заметив с другой стороны Лили и Поттера, стоящих в арке другого прохода. Сам он оставался надежно укрытым тенью.

- Ее не видно? - задыхаясь, спросила Лили.

- Кажется, нет, - так же задушенно ответил Поттер.

Снейп тихо чертыхнулся - он попал совсем не туда, куда намеревался. Должно быть, замок опять поменял направление коридоров. Только это странным образом совпало с устроенной им троим западней: Может, статую Болдрика просто передвинули? Из чего следует, что Северус совершенно заблудился, если не сказать - попался в ловушку: покажись он сейчас, то Лили и Поттер, по крайней мере, Поттер точно, подумают, что именно он стоит за всем этим. Кто поверит, что Северус тоже поддался на эту уловку? Если попробовать вернуться туда, откуда он пришел, то можно проблуждать до рассвета или, что более вероятно, попасться Принглу.

Оставалось уповать на то, что гриффиндорцы знают замок лучше него и можно будет последовать за ними до каких-нибудь знакомых помещений.

Пока он размышлял, Поттер и Лили неловко молчали.

- Нам лучше убраться отсюда, - неуверенно произнесла Лили и отвернулась.

Поттер шагнул следом и, взяв ее за руку, несмело произнес:

- Лили, постой.

Ее сердце ухнуло куда-то в пустоту. И не только ее.

- Джеймс, Прингл может нагрянуть в любой момент и :

- Лили, я так скучал по тебе, - прозвучали отчаянные слова.

- Джеймс: - тихо пробормотала девушка, но не сдвинулась с места, когда он подошел еще ближе.

- Ты нужна мне, Лили, - добавил Поттер с обезоруживающей искренностью. - Пожалуйста, передумай. Прости меня, я был таким ничтожеством. Теперь я понял, что принимал как должное, самое дорогое, что:

Некоторое время они просто молча смотрели друг другу в глаза. Северус знал, что видит Поттер - ее ясные зеленые глаза, сияющие на нежном лице, обрамленном бледным пламенем волос. В конце концов, растеряв слова, Поттер просто поцеловал Лили - страстно и отчаянно.

Северус неверяще отвел глаза, ощущая себя трусом, но успел увидеть как Лили, помедлив секунду, порывисто обняла Поттера. Снейп знал, что заставило ее приникнуть к нему, будто утопающую - у Поттера было нечто, что Северус никогда не смог бы дать ей, нечто, что лежит за гранью осмысленных желаний и доводов рассудка.

Но через секунду раздалось приглушенное:

- Нет! - Северус взглянул на них и увидел, что Лили резко отпрянула от страшно расстроенного Поттера. - Нет, Джеймс. Мне: мне жаль, - она едва сдерживала слезы. Быстро повернувшись, чтобы уйти, девушка замерла и прошептала:

- Азазель!

Северус посмотрел туда, куда смотрела Лили. И правда, в темноте бокового коридора мерцали злобные глаза лазиля. Зверюга не видела слизеринца, прячущегося в тени, но, несомненно, видела тех двоих.

- Идем, пока она не привела Прингла, - поторопила Лили, но Поттер словно прирос к месту. - Идем, Джеймс!

Азазель повернулась, собираясь отправиться за хозяином, но Северус указал на нее палочкой и прошептал одурманивающее заклятье. Лазиль обалдело мяукнула и крутанулась на месте, запутавшись в собственных лапах.

Только тут Поттер пришел в себя.

- Что это с ней? - подозрительно спросил он

- Да какая разница? Пошли! - Лили практически утащила его, и Северус слушал, как затихают их шаги, мрачно глядя на пошатывающуюся Азазель.

Выждав немного, он двинулся туда же, куда ушли гриффиндорцы, уверенный в одном - встреча с Лили стала самым лучшим, что случилось с ним за всю его жизнь. И она же причинила ему столько боли, как ничто другое. Винить и ненавидеть и за первое, и за второе, следовало Поттера.


* * *

Северус никогда не говорил с Лили об этом происшествии, как никогда не отомстил за него Эйвери и остальным - как будто любое признание того, что все это произошло на самом деле, могло нарушить какое-то хрупкое равновесие. Они с Лили по-прежнему встречались так часто, как могли, занимались, много разговаривали и чудесно проводили время.

И постепенно он начал надеяться на то, о чем раньше не смел и мечтать. Может быть, дело не только в подростковых гормонах (не так уж много там было гормонов), может быть в его жизни действительно найдется место счастью, и все драгоценные моменты, что были у них с Лили, моменты, полные света, действительно будут принадлежать ему.

А потом ему пришло письмо.

Получив его, Северус ужасно удивился (если не сказать больше) - за все время своей учебы он ни разу не получал почту, потому что все его товарищи учились вместе с ним, а родные не были расположены к переписке. Даже о возвращении Септимиуса в Англию он узнал из 'Ежедневного пророка'.

Конверт был подписан рукой Септимиуса, и хотя Северус отругал себя за глупость, его руки все равно дрожали, а в желудке появилась неприятная тяжесть, когда он вскрывал письмо.

Прочтя короткое сообщение, он взглянул на вложенный пергамент, и его сердце упало. В этот момент Лестранж, покончивший с собственной корреспонденцией, обратил на него внимание.

- Снейп! У тебя почта? Поверить не могу! - насмешливо воскликнул он. - Кто-то умер, или твоя семейка, наконец, решила от тебя отказаться?

Вилкс взглянул на Снейпа и заметил выражение его лица.

- Что такое, Снейп? Неправильный адрес? - с деланным волнением в голосе спросил он.

Северус нахмурился, переворачивая письмо и конверт надписями вниз, и буркнул:

- Не твое дело, Вилкс, - и без аппетита принялся за еду.

- Ну-ка, поглядим, что получил Снейпи! - Эйвери быстро выхватил бумаги из-под локтя Северуса и отодвинулся подальше, чтобы тот не смог достать.

- Так твоя мать захворала, а? - ухмыльнулся он, проглядев пергамент. - Ясно. В самом деле, зачем еще тебе писать?

- Что, хочешь сказать, кто-то хочет видеть это ходячее недоразумение у своего смертного одра? - злобно усмехнулся Розье.

Воспользовавшись тем, что Эйвери по-идиотски захихикал и отвлекся, Северус со всей силы пнул его под столом. И когда тот, вскрикнув от боли, схватился за голень, выхватил письмо.

Решив, что сыт по горло и завтраком, и компанией одноклассников, он поднялся и подошел к преподавательскому столу, где сидел Бэддок.

- Мне нужно уехать из школы на один день, - сказал он, сунув пергамент под нос декану и проигнорировав ответный неприязненный взгляд. Да, он знал, что ведет себя грубо, и что с того? - Тут сказано, что моя мать больна, и брат просит, чтобы я навестил ее в клинике Св. Мунго.

Бэддок сначала прочел письмо, потом развернул заключение из Св. Мунго, где говорилось, что Джуно Снейп госпитализирована и выздоравливает после комы, вызванной проклятьем.

- Оно подлинное? - рявкнул Бэддок, сильно напомнив Редвуда.

- Будь это не так, я бы все равно не признался, - холодно ответил юноша. - Если вы не подпишите разрешение, уверен, это сделает директор, - он знал, что Бэддок не будет упрямиться, только не после того, на каком счету он оказался после памятного выступления на приветственном пиру два месяца назад.

И правда, Бэддок хмуро наколдовал разрешение, подмахнул его и швырнул через стол. Северус поймал записку и остановился возле слизеринского стола подобрать свою сумку. Обойдя подножки, он быстро и ободряюще кивнул в сторону гриффиндорского стола и вышел из Большого зала.

Вернувшись вечером, он сразу отправился в постель, игнорируя саркастичные замечания слизеринцев и не озаботившись узнать, что сегодня задали, зная, что нормального ответа все равно не дождется. Лучше будет самому спросить у профессоров. Если он и казался немного заторможенным и рассеянным, никто этого не заметил.


* * *

Несколько дней спустя Северус работал над эссе по Истории магии, постоянно отвлекаясь на мысли о Лили, когда вдруг в гостиную вошел Бэддок.

Все насторожились: в последний раз декан был здесь, когда вместе со старшекурсниками бойкотировал приветственный пир. Еще раньше он заходил, только чтобы объявить о чем-то серьезном.

Сердце Северуса замерло, когда Бэддок подошел прямо к его столу. Что еще? Он быстро пораскинул мозгами, пытаясь сообразить, что мог натворить, но в голову ничего не приходило. Неужели Бэддок узнал о той ночной прогулке? Неужто Эйвери отважился рассказать?

Слизеринцы молча наблюдали, как Бэддок остановился напротив стола Снейпа. Тот посмотрел на декана, стараясь выглядеть как можно более равнодушно и независимо, но выражение лица профессора заставило его сердце замереть. Бэддок выглядел не угрожающе и не гневно - в свете факелов он выглядел так, будто кто-то умер.

- Снейп, - тихим, напряженным голосом сказал он. - Немедленно пройдемте в кабинет профессора Макгонагал.

Северус оперся обеими руками о стол и медленно поднялся. Макгонагал исполняла обязанности директора, пока Дамблдор был в Лондоне. Значит, дело серьезное. Пока он шел за Бэддоком к выходу, Розье, сидящий на другом конце комнаты, издевательски поинтересовался:

- Неужели тебя, наконец, исключают, Снейп? - слизеринцам понадобилось два месяца, чтобы усвоить, что безопаснее доставать Северуса в присутствии Бэддока. И именно поэтому сам Северус удивился не меньше остальных, когда декан повернулся к шутнику и рявкнул:

- Взыскание, Розье. Зайдите ко мне завтра после занятий.

После этого Северус действительно забеспокоился. Но вроде бы, исключать его не собирались:

Когда они вошли в простой и строгий кабинет Макгонагал, Северус увидел, что та тоже выглядит ужасно подавленной. Но под ее траурной маской можно было разглядеть едва сдерживаемую ярость и у Северуса отчего-то неприятно засосало под ложечкой.

Следующим, кого он заметил, был незнакомый человек в официальной темно-синей мантии. И только потом Снейп увидел Редвуда - своего бывшего профессора, одного из самых неприятных ему людей - в такой же темно-синей мантии, стоящего рядом со столом Макгонагал. Он выглядел похудевшим и окрепшим, и отчего-то казался выше.

Значит, вот каковы авроры, охотники за темными магами из Департамента магического правопорядка. Северус принудил себя продолжать дышать ровно. Что они здесь делают?

- Вот он, - без выражения произнес Редвуд, повернувшись к двери, когда юноша и Бэддок вошли. - Северус Снейп, сын Александра и Джуно Снейпов, младший брат Септимиуса Снейпа.

- Но сэр, он же просто мальчик, - с сомнением протянул другой аврор. 'Ты сам-то не слишком взрослый', - усмехнулся про себя Северус. Тот даже не носил аврорского значка с восходящим солнцем, и выглядел очень знакомо:

- Естественно, Лонгботтом. А чего вы ожидали? - ответил Редвуд. - Поэтому они и использовали его.

Теперь Северус вспомнил где он видел присутствующего молодого человека: это был Фрэнк Лонгботтом, гриффиндорец, окончивший Хогвартс пару лет назад. Значит, его взяли в авроры. Впечатляюще.

- Если они его использовали, - возразил Лонгботтом. Он изо всех сил старался не подать вида, что нервничает, споря с начальством.

- О чем вы говорите? - перебила их крайне разозленная Макгонагал. Северус никогда не видел ее в таком бешенстве. - Я сказала, что вы не сможете забрать студента из школы! Райдер, я бы никогда не подумала, что ты:

- Ты знаешь, что стоит на кону, Минерва? - перебил ее Редвуд, сурово нахмурившись. Когда он повернулся, Северус увидел длинный яркий шрам, перечеркнувший его лицо и шею. - Если мы не узнаем где они, или хоть что-нибудь еще, погибнут люди! Этот мальчишка - единственная ниточка!

- Нет, - упорствовала Макгонагал, но уже не так убежденно. - Дамблдор никогда не одобрил бы этого.

- А он одобрит потерянные жизни, если мы ничего не предпримем? Если бы был другой выход, нам бы не понадобился Снейп.

- По крайней мере, позвольте мне послать сову:

- И как долго мы будем ждать ответ? Ты же знаешь, что сейчас Дамблдора нельзя беспокоить.

- Снейп не покинет школьную территорию, - скорее упрямо, нежели уверенно повторила Макгонагал.

- Минерва, - насилу успокоившись, попытался урезонить ее Редвуд. - Ты ведь знаешь, Дамблдор оставил тебя за старшую, потому что верит в твою способность принимать решения. Но сейчас ставки слишком высоки, чтобы ты могла спрятаться за него.

Но манипулировать Макгонагал было не так просто.

- Если тебе нужна информация - ты можешь его допросить. Сколько раз я должна повторять? Но только в школе, в присутствии учителя и официального защитника.

Редвуд всплеснул руками:

- Официального защитника? Ты имеешь в виду его матушку-Пожирательницу, которую мы пытаемся выследить?

Макгонагалл вздрогнула, и ее взгляд метнулся к Северусу.

- Агент Редвуд, советую вам следить за своими словами! - рявкнула она.

'Держись, - мысленно обратился к ней Северус, когда до него начала доходить вся опасность его положения. - Сейчас ты моя единственная надежда:'

- Ну уж нет, лучше вы последите за собой! - рыкнул аврор. Все вздрогнули от его резкости и напряглись, когда он опустил руку в карман мантии. Вытащив пачку пергаментов, он швырнул ее на стол Макгонагал. Женщина собрала их и быстро просмотрела.

- Ордера на арест? - ее голос дрогнул.

- На имена большинства старшекурсников Слизерина, - угрожающе подтвердил Редвуд. - В первую очередь нас интересуют Алан Лестранж и Эван Розье, поскольку их подозревают в использовании Темных искусств; потом - Эйвери, за сокрытие информации; Мульчибер - за:

- Это угроза? - оборвала его Макгонагал.

- Просто расстановка фактов, профессор, - спокойно ответил Редвуд. - Если присутствующий здесь Снейп вовремя даст нужную нам информацию, не будет нужды использовать эти ордера.

- Вы блефуете, - яростно перебил его Бэддок, заговорив в первый раз за все время. - Вы прекрасно знаете, что не можете арестовать дюжину студентов на основании одних лишь подозрений.

- А что, пребывание в школе автоматически гарантирует полную невиновность? - глаза Редвуда вспыхнули и метнулись к Снейпу, заставив юношу вздрогнуть. - Клянусь, я все равно сделаю то, что должен, и мне все равно, что скажете вы или Альбус Дамблдор.

- Вы хотите уничтожить Слизерин! - возмущенно воскликнул Бэддок. Он дрожал от ярости. - В ту же секунду, как станет известно об аресте студентов Слизерина, родители заберут своих детей из школы, и доверие к факультету будет безвозвратно потеряно!

Когда он замолчал, наступила многозначительная тишина.

- Агент Редвуд, я отказываюсь поддаваться на подобные угрозы, - заявила Макгонагал, немного успокоившись. - Мы несем ответственность не только за образование, но и за безопасность, и благополучие детей, и я не могу позволить, чтобы студента забрали из школы без соответствующей защиты из-за одних только подозрений. Прошу вас или принять наши условия для проведения расследования, или покинуть школу.

- Прекрасно, - рыкнул Редвуд. - Но просто так мы не уйдем. У нас есть ордера, и мы заберем указанных студентов с собой.

- Агент: - Макгонагал побледнела и вцепилась в крышку стола.

- Немедленно пришлите их сюда, профессор, - рявкнул аврор, - и как только они придут, мы тут же :

- Но сэр! - возмущенно воскликнул Лонгботтом.

- Ублюдок! - вскричал Бэддок.

- Хватит! - услышал свой окрик Северус. - Вы ведете себя, как идиоты!

Взрослые немедленно замолчали и уставились на него, оскорбленные дерзостью шестнадцатилетнего юнца. Он сглотнул.

- Я пойду с этими джентльменами, - пояснил Северус, в горле внезапно пересохло, и он пытался не закашляться. - Так будет проще. Я все равно ничего не знаю, и они быстро поймут, что ошиблись.

Бэддок прав - арест стольких студентов действительно уничтожит Слизерин. Как бы Северус ни ненавидел своих одноклассников, куда ему деваться, если факультета больше не будет?

Редвуд повернулся к Макгонагал.

- Добровольное сотрудничество, Минерва, - объявил он с раздражающим превосходством. - Нужно лишь твое разрешение.

Ноздри Макгонагал раздувались от ярости, кулаки были стиснуты так, что костяшки побелели. Северуса на секунду охватила безумная надежда, что декан Гриффиндора вот-вот как следует врежет Редвуду и сломает его римский нос яростным свингом, но вместо этого она спросила с восхитительной (разочаровывающей, с точки зрения Северуса) сдержанностью.:

- Когда вы вернете его, агент Редвуд?

- Самое позднее - завтра, в это же время, - ответил тот. Он был собран, уверен в себе и знал, что одержал победу.

- Очень хорошо, - кивнула побледневшая Макгонагал. Ее тон оставался строгим. - У вас есть мое разрешение забрать его в Министерство для допроса. Но не думайте, что вам это сойдет с рук, - добавила она.

- Спасибо, профессор, - ответил Редвуд. - Он не пострадает.

Почему-то Северусу очень не понравилось, как это было сказано.

- Вы делаете большую ошибку, Редвуд, - Северус вдруг испугался, его прошиб холодный пот. - Я ничего не сделал.

- Посмотрим, юноша, - тихо ответил ему бывший профессор. - Виридиан!

Другой аврор, рангом где-то между Редвудом и Лонгботтомом, достал из кармана бумажник и протянул его Снейпу.

- Портключ, - объяснил он. - Он доставит нас прямо в: в назначенное место.

- Мы теряем время, - нетерпеливо произнес Редвуд. - Всего хорошего, профессор, - и он схватился за бумажник вслед за Лонгботтомом.

Северус прикусил губу. 'Возьми себя в руки, - приказал он себе. - Хочешь, чтобы от Слизерина камня на камне не оставили? И потом, тебе все равно ничего такого не известно'. Он протянул руку и прикоснулся к бумажнику. Виридиан указал палочкой на портключ, активируя его, и кабинет Макгонагал растаял.


* * *

- И что говорилось в письме?

- В нем говорилось, что нашу мать прокляли и она находится в клинике Св. Мунго в бессознательном состоянии. Брат просил меня навестить ее.

Разум Северуса окутал туман - его заставили проглотить какую-то жидкость, которая выглядела как вода, но не была ею. Сыворотка правды, скорее всего.

- Я понял. Что ты ел в это время?

Северус в который раз подумал, что Редвуд псих. Но мысль промелькнула на краю сознания; в основном его голова была занята выслушиванием вопросов, воспоминаниями и выдачей ответов. Все происходило автоматически, от его воли ничего не зависело.

- Суп из мидий, корнуоллский хлеб, яйца, - услышал он свой глухой, ровный голос.

- Как ты добрался до Лондона?

- Дошел до Хогсмида и сел на 'Ночной Рыцарь'.

- Сколько пассажиров там было?

- Я видел двоих, еще кондуктор и водитель.

- Где ты вышел?

- В Лондоне.

- Где в Лондоне?

- У ворот клиники Св. Мунго.

- Как выглядела медсестра в регистратуре?

Та часть сознания, которая все еще подчинялась Северусу, удивилась. Юноша быстро покопался в памяти, но ответа не нашел.

- Я не знаю, - глупо ответил он.

Повисла пауза. Редвуд и Веридиан посмотрели друг на друга.

- В какой палате находилась твоя мать?

- Я не знаю.

- Какого цвета были обои в коридоре?

- Я не знаю.

Странно, но Северус действительно не знал. Он отвечал на эти смехотворные вопросы достаточно быстро, чтобы понять:

- Как выглядела твоя мать, когда ты вошел к ней?

- Я не знаю.

- Твой брат был с ней?

- Я не знаю.

Он бы сочинил что-нибудь потихоньку, но не мог перестать говорить или изменить ответ.

- Возле ее кровати были цветы?

- Я не знаю.

- Во сколько ты ушел оттуда?

- Я не знаю.

Великие основатели, почему он не знает?! Он же был там!

- Во сколько ты сел на 'Ночной Рыцарь' до Хогсмида?

- Без четверти семь вечера, - ну хоть что-то.

Так же абсолютно невозмутимо он ответил на оставшиеся вопросы - и на смехотворные, и на закономерные. Под действием зелья правды Северус вспомнил даже детали, на которые тогда не обратил внимания - так почему же он ничего не помнил о визите в госпиталь? 'Странно', - тускло подумалось ему.

Авроры тихо совещались, сгрудившись. А он сидел не шевелясь, задумавшись, когда зелье начнет терять силу, и прислушивался к их словам.

- : изменил собственную память:

- умно : но молодой: неопытный:

- Визит в госпиталь - это ключ: возможный контакт:

- Так как : пробиться через Заклятье забвения?

- Прозондировать память: восстановить:

- Это может занять несколько дней - у нас нет времени, - громко и решительно прозвучал чей-то голос. Редвуд.

- Сэр, но другого способа нет, - голоса авроров зазвучали громче, и Северус смог расслышать каждое слово. Редвуд и Веридиан снова переглянулись.

- Есть, Лонгботтом, - многозначительно возразил Веридиан.

Лонгботтом, кажется, понял.

- Нет, - он в ужасе покачал головой. - Нет, вы же не имеете в виду... Вы просто не можете:

- Лонгботтом, - одернул его Редвуд.

- Сэр, я не могу позволить вам сделать это. Я пойду прямо к Хмури, или к кому угодно. Вы не можете так поступить!

- А что прикажешь делать? - Редвуд повысил голос. - Нам известно только, что нападение запланировано на это утро. Мы не знаем, ни на кого они нападут, ни где это случится, ни где они сейчас. Все, что мы знаем - что двое Снейпов, которых все еще ищет Хмури, как-то с этим связаны. В лучшем случае у нас есть семь часов, но без дополнительных сведений мы не поймем, куда идти и кого защищать. И тогда погибнут люди, Лонгботтом! - крикнул аврор, его лицо побагровело, длинный шрам сердито дернулся.

- Мы не можем опускаться до их уровня! - закричал Лонгботтом в ответ. - Мальчик даже не подозреваемый! Если мы начнем обращаться так с людьми, мы будем не лучше Пожирателей!

После этих слов в комнате воцарилось ледяное молчание.

- Агент Веридиан, - казалось, вечность спустя произнес Редвуд с ледяным спокойствием. - Удалите Лонгботтома из здания. Я разберусь с ним позже.

- Нет! - Лонгботтом быстро взглянул на Северуса и обратно на Редвуда, теперь в его голосе звучал неподдельный гнев и решимость. - Вы не сделаете этого. Можете наказать меня, можете прекратить мое обучение, если хотите, но я найду способ вас остановить.

Веридиан поднял палочку.

- Kastasortia Auroro! - резко произнес он. Фигура Лонгботтома замерцала и исчезла.

Северус едва услышал заклинание - его сердце билось оглушающе громко, шум заполнял голову и уши, отдавался в кончиках пальцев, пока он сидел, совершенно беспомощный. Каждый нерв вопил о том, что нужно бежать, но мышцы не отвечали.

Редвуд сел напротив юноши, положив палочку рядом на стол. Лампа под потолком - единственный источник света в комнате - бросала на его лицо длинные тени.

- Ничего личного, Снейп, - сказал он. - Но на кону человеческие жизни. Надеюсь, когда-нибудь ты поймешь, - он направил палочку на бледного мальчика и произнес. - Крусио.

И мир Северуса Снейпа взорвался болью.



Глава 8. Справедливый обмен.



Нет, это не боль.

Боль - естественная защита организма, предупреждающая об опасности или повреждении. Если человек не чувствует боли, он может лишиться чего-нибудь - пальца, например - даже не почувствовав. Без способности чувствовать боль невозможны безопасность и самосохранение. Так природа предостерегает любую форму животной жизни - и волшебную, и обычную.

А то, что чувствовал Северус, не было болью. Все его тело, до мозга костей, горело адским огнем, голова раскалывалась, единственным желанием было - умереть, только бы пытка прекратилась.

Некоторое время спустя он смутно осознал, что лежит, скорчившись на полу, забившись в угол, а над ним нависают два аврора. 'Значит, - мелькнула туманная мысль, - сейчас я не под проклятьем'. Тело судорожно вздрагивало - остаточные эффекты пытки терзали кости и мышцы, жгли внутренности.

- Что говорилось в письме, которое ты получил за завтраком?

- Я уже сказал вам, там:

- Я так не думаю. Крусио.

Неконтролируемая судорога скрутила тело мальчика, парализуя его. Напряжение мышц было невероятным. Казалось, вот-вот треснут кости и порвутся сухожилия:

- Что было в письме? - раздался откуда-то сверху глухой голос. По телу прокатилась ослепляющая волна боли, Северус дернулся, свет лампы резанул глаза. И что-то всплыло из темных глубин памяти, что-то, что не нужно было вспоминать:

Он ухватился за это нечто остатками разума и нашел ответ. Ему даже не показалось странным, что ответ оказался другим, не похожим на прежний. Юношу заботило только, что если они услышат требуемое, все это прекратится и его оставят в покое. Если они услышат:

- Там говорилось : - он задохнулся, грудь судорожно сжалась. Редвуд опустил палочку. Мышцы Северуса немного расслабились, медленно освобождаясь от ужасного, неестественного спазма.

- Там говорилось: 'Северус, немедленно поезжай в Лондон. Следуй указаниям ниже, как попасть туда. Все, кроме тебя, прочтут в письме, что твоя мать больна и находится в клинике, и ты должен поехать в Лондон, чтобы навестить ее. На всякий случай, не показывай это письмо Дамблдору. Мы верим, что ты будешь действовать благоразумно и осторожно. Нам нужна твоя помощь. Искренне твой, Септимиус'.

Редвуд и Веридиан выглядели страшно довольными. Может, теперь они оставят его в покое?

Нет. Им было нужно другое. Все только-только началось.

- Ты все сделал так, как говорилось в письме?

- Да, - последовал задушенный всхлип. От сочетания сыворотки правды и пыточного проклятья, сведенья, сокрытые заклятьем памяти, вернулись в сознание. Как он мог поддаться? Как мог быть таким доверчивым и глупым?

- Что случилось, когда ты добрался до Лондона?

- Я: я: - Редвуд едва шевельнул палочкой, и слова полились сами: - Они наложили на меня проклятье подвластья, - но сначала дали шанс сделать все добровольно. Зная, что ему нужно как-то выбраться из лондонского логова Пожирателей, Северус согласился на их требования, решив сразу, как только ускользнет оттуда, обратиться к властям. Кто же знал, что среди приспешников Волдеморта окажется ведьма, читающая мысли.

Редвуд был неумолим:

- Почему?

- Они хотели, чтобы я обеспечил им доступ к последней: жертве. Им было опасно показываться вне дома, и потом, взрослый мог привлечь ненужное внимание.

- Кто жертва?

- Барти Сгорбс.

У кого-то перехватило дыхание. Редвуд опомнился первым:

- И что ты сделал?

Северус замолчал. Как он может произнести такое, если сама мысль о содеянном невыносима? Редвуд взмахнул палочкой и Северуса снова скрутила боль. Сотрясаясь от невероятного холода и тут же задохнувшись от жара, юноша выпалил:

- Я отправился в Министерство и убил: чиновника, Теренса Крокфорда.

Северус не помнил, чтобы когда-нибудь прежде сопротивлялся так сильно, как тогда, пытаясь освободиться от проклятья подвластья. Но его попытки привлечь внимание работников Министерства провалились - и, повинуясь приказу Септимиуса, он нашел того человека в пустынном коридоре, оглушил его, а потом:

- Я отрезал прядь его волос для многосущного зелья, а затем убил его. Уничтожил тело, чтобы его не нашли. Затем вернулся в дом, где скрывались Пожиратели, и изменил себе память, - безучастно проговорил мальчик, не в силах поверить своим словам.

Он не мог поверить, что совершил нечто подобное. Но перед его мысленным взором тут же отчетливо предстало пустое, безжизненное лицо Крокфорда, его слегка удивленный вид. 'Пожалуйста, - обреченно подумал Северус, - пожалуйста, хватит:'

- Крокфорд? Значит, в Министерстве находится самозванец: прямо рядом с мистером Сгорбсом, - хрипло, неверяще произнес Редвуд. - Веридиан, немедленно известите их.

Веридиан повернулся, сверкнув аврорским значком.

Северус не знал, сколько еще вопросов он сможет выдержать. Он был совершенно опустошен - и телом, и душой - и балансировал на грани беспамятства, безуспешно пытаясь сдержать судороги.

- Какой адрес дал тебе Септимиус?

- Нет, пожалуйста: я не знаю: - Северус знал, что больше не выдержит. Он не мог вспомнить адрес - должно быть, эти воспоминания защищало более сильное заклятье: он не помнил:

- Где это было? - жестче рявкнул Редвуд. - Крусио.

Кто-то закричал 'Нет', и лампа разлетелась вдребезги, разбросав осколки света и оставив только темноту, внутри и снаружи.

Темноту и отвращение к самому себе:


* * *

Северус проснулся внезапно: ему казалось, что в венах вместо крови струятся чудовищные страх и ужас, а сердце вот-вот разорвется. Он инстинктивно вскинул руки над головой в жалкой попытке защититься.

Но кроме него в комнате никого не было. На столе и на полу вокруг валялись осколки лампы. Один вонзился ему в ладонь, когда он схватился за стол, попытавшись подняться. Тут же накатила тошнота, и Северус вспомнил, что его вырвало от боли перед тем, как он потерял сознание. От мантии воняло, и его замутило еще сильнее. Мальчик беспомощно уперся лбом в угол стола, и его стошнило отвратительно желтым желудочным соком, просочившимся сквозь запекшиеся губы. Больше в желудке ничего не было.

От едкой жидкости рот и губы ужасно защипало. Как только тошнота немного отступила, Северус притронулся к губам и ощутил на них корку крови - он искусал их и все щеки изнутри. Неужели было так плохо?

Изможденный, мальчик закрыл глаза, но не смог ни заснуть, ни вернуться в беспамятство. Северус не знал, сколько минут, часов или дней продолжалась пытка - старался не думать об этом, - но, кажется, он все же выболтал что-то насчет Дрянн-аллеи, и Редвуд понесся туда, на ходу выкрикивая приказы:

- Немедленно свяжитесь с агентом Хмури. Соберите как можно больше людей, оденьтесь в гражданское, найдите это место и окружите так, чтобы изнутри вас не заметили.

- Но, сэр, это может быть западней, - возразил Веридиан, следуя за начальником и даже не взглянув на мальчика, осевшего на полу, вялого и ни на что не реагирующего после нескольких проклятий подряд.

- Нет, если они не предвидели, что мы допросим мальчишку. Но судя по тому, как небрежно было наложено заклятье забвения, они не подумали об этом, - прозвучал удаляющийся голос и резко оборвался, когда дверь захлопнулась и лязгнул замок.

Сейчас, ощущая во рту кислоту желчи, Северус задумался - который час и начались ли уже занятия? Сегодня первым уроком в расписании стояли Чары, не хотелось бы их пропустить:

'Не думай ни о чем больше, - приказал он себе. - Ничего не случилось. Тебе нужно беспокоиться только о занятиях и экзаменах. Больше ни о чем'. Мальчик принудил себя сосредоточиться на размышлениях о трансфигурации человека и недописанном эссе по Истории магии. Северус знал, что он на волосок от помешательства, от падения в кромешный ужас и - он огляделся - от того, чтобы воспользоваться одним из осколков, валяющихся вокруг.

А почему бы и нет?

Потому: он постарался нащупать ответную мысль и вспомнить имя, о котором напомнила ему искорка, танцующая на стекле.

Лили. Потому что в Хогвартсе его ждет Лили.

Дышать стало легче, хотя все тело по-прежнему болело. Лили.

'Так, дыши, сконцентрируйся на выживании. Сосредоточься на домашней работе, на уроках. Не смотри на осколки. Который час? Флитвик мне голову оторвет, если я опоздаю'.


* * *

Портключ доставил более или менее целого Северуса обратно в кабинет Макгонагалл в восемь тридцать утра, меньше чем через двенадцать часов после того, как мальчика забрали. Авроры подлечили его искусанные губы и порезы, и вручили ему чистую школьную мантию. ('У них что, запас мантий на все случаи жизни?' - безучастно подумал он.) Отчего-то они пребывали в странном, приподнято-нервозном настроении, суетились: Северус решительно выбросил из головы мысли о них.

- Снейп! - Макгонагал поднялась при его появлении. От путешествия у Северуса закружилась голова и снова накатила тошнота. Задыхаясь, он облокотился о стол. Кто-то схватил его за плечи и усадил. Подняв глаза, Северус увидел белое лицо Бэддока с темными кругами вокруг глаз. Оба профессора выглядели так, будто всю ночь просидели здесь, ожидая его. Скорее всего, так и было. Мальчик вдруг почувствовал совершенно идиотскую признательность.

- Снейп, вы в порядке? - даже бледная и невыспавшаяся, Макгонагал оставалась суровой и строгой. И снова Северус ощутил благодарность - за ее непоколебимость. Макгонагал совершенно не изменилась. 'Ничего не изменилось', - напомнил он себе.

- Да, профессор, - ответил он, тщательно скрывая усталость.

- Они допрашивали вас?

- А как вы думаете? - его вдруг окатила волна убийственного изнеможения, и пришлось изо всех сил вцепиться в стул, чтобы от слабости не сползти на колени. - Что они пригласили меня на ужин? Естественно, они допрашивали меня - и выставили себя полными идиотами.

Короткая пауза.

- Мы подадим официальную жалобу, - наконец, сказала Макгонагалл. - Допрос:

- Забудьте, - оборвал ее Северус. - Больше Редвуд не отважится на подобный фокус. Особенно после того, как прокололся на глазах у подчиненных, - ему пришлось солгать, он не мог сознаться в том, что произошло, потому что тогда пришлось бы признать и то, что он совершил - пусть не добровольно, но своими собственными руками. Редвуд знал это. Знал, что его постыдный секрет в безопасности.

Макгонагал пристально посмотрела на мальчика:

- Что ж, хорошо. Идите - вы с ног валитесь. На сегодня занятия для вас отменяются.

- Нет, не нужно, - все равно ничего хорошего из этого не выйдет. - Мне не нужен отдых.

- Тогда хоть позавтракайте.

- Нет, - вскинулся Северус, прежде чем она успела наколдовать завтрак. При одной лишь мысли о еде его чуть не вывернуло наизнанку. - Они: они накормили меня. Я пойду прямо на занятия. У меня сейчас Чары.

-Снейп, - и Макгонагал, и Бэддок смотрели на него с искренним участием. - Вы уверены, что с вами все хорошо?

- Все прекрасно! - крикнул он и поднялся, стараясь не пошатнуться. - Что вам за дело? Главное, что они не воспользуются своими проклятыми ордерами, так, профессор Макгонагал? И Слизерин теперь в безопасности, не так ли, профессор Бэддок? Все хорошо, что хорошо кончается, как говорят магглы. А сейчас прошу прощения, мне нужно на занятия.

Он вышел и трясущейся рукой закрыл за собой дверь. Все вернулось в норму. И всегда было в норме. Но никогда еще тени и темные закоулки в коридорах не казались такими пугающими, и никогда путь в класс Чар не был таким длинным и трудным.


* * *

На следующий день в 'Ежедневном пророке' появился огромный заголовок: 'АВРОРЫ ПРЕДОТВРАТИЛИ ПОКУШЕНИЕ НА СЛУЖАЩЕГО МИНИСТЕРСТВА'. 'Вечерний пророк', конечно, сообщил об этом на день раньше, но вскользь. Так что теперь все могли прочесть полноценный репортаж из первых рук.

- 'Авроры Департамента магического правопорядка получили информацию всего за два дня до готовящегося нападения, - громко читал Блэк. Его голос доносился даже до слизеринского стола. Никто из учителей не позаботился сделать замечание, чтобы гриффиндорец говорил тише - они улыбались, болтали о том же репортаже или слушали сами. Все, кроме троих - Макгонагал, Бэддок и Дамблдор выглядели странно подавленными. Привычное мерцание исчезло из глаз Дамблдора, а когда он несколько раз бросил взгляд на свои карманные часы, стало видно, что оно сменилось непонятным мрачным блеском.

- Однако в самый последний момент аврорам удалось получить жизненно важную информацию: стало известно, что готовится покушение на самого Бартемиуса Сгорбса, главу Департамента магического правопорядка. В то же время был обнаружен Пожиратель смерти, скрывающийся под личиной Теренса Крокфорда, личного помощника мистера Сгорбса. При попытке ареста этот Пожиратель совершил самоубийство. Выяснилось, что настоящий Теренс Крокфорд убит, а его тело уничтожено. Авроры клянутся, что это ужасное деяние не останется безнаказанным.

Также силами правопорядка было обнаружено логово Пожирателей, которые спланировали это нападение. Вчера утром специальный отряд авроров Департамента произвел облаву в их тайном убежище на Дрянн-Аллее, застав преступников врасплох. Четверо из них арестованы и сейчас находятся в заключении. Двое Пожирателей были убиты в схватке, трое бежали. Несколько авроров понесли легкие ранения.

Мистер Сгорбс, довольный работниками своего Департамента, поблагодарил служащих обоих подразделений за спасение своей жизни и предотвращение беспорядков, которые, несомненно, вызвало бы его убийство. Этот триумф наступил после многочисленных неудач в борьбе с Вы-Знаете-Кем. Министерство уверено, что успех данной операции ознаменовал моральное поражение, нанесенное прислужникам Вы-Знаете-Кого. Теперь череду побед Пожирателей смерти можно считать прерванной'.

В зале захлопали и радостно завопили, а Снейп ухмыльнулся. 'Череда побед прервана'! Они хоть знают, против чего сражаются?

Он просмотрел список арестованных в своей газете - никто из них не сможет дать Министерству сколько-нибудь важной информации. Судя по тому, что он видел, арестованные были мелкими сошками среди Пожирателей и не могли считаться серьезной потерей. У него не было ни малейших сомнений насчет личностей троих сбежавших. Теперь они станут целью: двое Снейпов и чтица мыслей, хотя Министерство слишком занято самовосхвалением, чтобы отнестись к ним серьезно.

Если бы у Северуса еще оставались какие-то сыновние или братские чувства, он был бы рад, что мать и Септимиус бежали. Но он не чувствовал ничего подобного - только не после того, как они использовали его для грязной работы, как марионетку, и бросили на милость авроров.

Северус поглядел на еду в своей тарелке, но аппетит совершенно пропал. 'В самый последний момент получили жизненно важную информацию': 'Дрянн-аллея:' Он знал, как именно была получена эта информация. Знал, почему Редвуд так жаждал разузнать хоть что-нибудь, что даже решился на непростительное проклятье. И хуже всего, он знал, кто убил Теренса Крокфорда:

Рядом с ним раздался удивленный вскрик и Северус, придя в себя, недоуменно поглядел на свой суп, вдруг окрасившийся красным. Он поднял голову и окружающие испуганно уставились на него. Юноша осторожно коснулся губ - на его пальцах оказалась кровь, - должно быть, он опять прикусил их.

- Ну, что уставились? - рыкнул он и резко поднялся. Свежеисцеленные раны во рту обожгло огнем, и он ринулся из зала, желая как можно скорее избавиться от омерзительного металлического привкуса.

Прополоскав рот несколько раз, Северус посмотрел на себя в зеркало. Сизые круги вокруг глаз - от бессонницы. Предыдущей ночью он совершил ошибку, пытаясь заснуть, посчитав, что достаточно утомился за день. Через полтора часа от его криков проснулась половина слизеринцев, после чего он сердито схватил свои вещи и спустился в гостиную, где до утра работал над эссе по Истории магии.

После той самой ночи в министерстве Северус спал не больше двух часов. Он не знал, как выдержать еще один день занятий, но ему придется сделать это. Никто не должен ничего заподозрить:

Он вышел из ванной, забрал сумку под пристальными взглядами слизеринцев и уже в дверях заметил того, кого предпочел бы никогда больше не видеть.

Редвуда.

Тот стоял в холле, окруженный Поттером, его дружками и Лили.

- Профессор Редвуд! Что вы здесь делаете? - Поттер явно был рад видеть аврора.

- Ты вырос, Джеймс, - сверкнул улыбкой тот. - Я приехал к профессору Дамблдору - у нас назначена встреча.

- Мы знаем о вчерашнем рейде, - Блэк чуть не прыгал, как щенок-переросток. - В сегодняшнем 'Ежедневном пророке' огромная статься!

- О, да. Вчера репортеры весь день осаждали Министерство. Они хуже Пожирателей, - усмехнулся Редвуд.

- Вы расскажете нам об этом? - Люпин говорил тихо, но воодушевленно.

- Просто большая свалка, если честно, - безумное количество заклинаний, отовсюду выскакивают Пожиратели смерти. Нам повезло, что мы никого не потеряли.

- Я слышал, Фрэнк работает с вами. Он тоже там был? - жадно спросил Поттер.

- Да, - голос Редвуда чуть помрачнел. - Вчера он спас жизнь мне и остальным. Он очень помог: Думаю, его стажировка кончится со дня на день. Лонгботтом сильный волшебник и человек принципа:

- Черт, не могу дождаться выпуска! - выпалил Блэк. - Скорей бы уже надрать задницу Пожирателям и все такое. Фрэнк уже в деле!

- Полегче, Мягколап, - осадил его Поттер. - Уверен, на твою долю еще хватит задниц.

После этих слов гриффиндорцы поутихли, но грустить долго они не могли. Поводов для радости в эти дни и так было слишком мало.

- Сэр, вы с Фрэнком не были ранены? - с беспокойством спросила Лили.

- У меня осталось маленькое напоминание, - Редвуд помассировал руку. - А у Фрэнка небольшой шрам. Но, как сказано в Пророке, с нашей стороны нет серьезно пострадавших.

Застывший Северус встряхнулся. Он не боится старого Шрама. Он им покажет. И направился к гриффиндорцам.

- Снова встреча с почитателями, Поттер? - ухмыльнулся он. - Завидуешь? Поттеров так и тянет погреться в лучах славы, пусть даже и не своей.

- Отвали, Снейп.

- Ну, я пойду, - быстро попрощался Редвуд. - Дамблдор уже ждет.

Северус пренебрежительно покосился на него, будто только что заметив:

- Кто это тут у нас? Я не ожидал вас увидеть, агент: Редвуд, правильно? Какими судьбами снова в школе? Собираетесь попроситься обратно?

- Се: - начала Лили, но под его предупреждающим взглядом осеклась. - Снейп! Профессор Редвуд здесь, чтобы увидеться с директором.

Проигнорировав ее предупреждение, юноша снова повернулся к агенту.

- А скажите-ка, Редвуд, - заговорщически произнес он. - Вы и правда верите, что если спасете достаточно жизней, то сможете смириться с гибелью своей семьи?

- Мерзавец, да как ты: - рванулся вперед Блэк, но его удержали Поттер и Люпин.

- Отвали, Снейп, - отважно пискнул Петтигрю.

Северус презрительно фыркнул в его сторону:

- Тебя, Петтигрю, уже давно тут не было бы, если бы не твои здоровенные друзья. Так что заткнись - мы пытаемся поговорить, - он повернулся обратно к Редвуду. - Так что, Редвуд? Ты плачешь по ночам, думая о них? - уколол он. - Готов на все, лишь бы искоренить Темные искусства? Спасаешь других, надеясь таким образом спасти собственную душу?

Повисла тишина. Райдер Редвуд стоял с каменным лицом.

- Что такое? - с издевкой продолжал Северус. - Язык проглотил? Как тогда, когда всех твоих только-только поубивали?

- Снейп, ЗАТКНИСЬ:

Редвуд поднял руку, заставив замолчать взбешенного Поттера.

- Наверное, ты прав, Снейп. Я не смог убежать от шестилетнего мальчика, потерявшего всю семью: но и ты не сможешь убежать от того, кто ты есть. Ты сможешь только бороться с этим, если хватит сил. Теперь прошу прощения, - он повернулся, чтобы уйти, и Северус посмотрел на аврора с такой ненавистью, что те, кто это заметил, вздрогнули.

- А вы, мальчики, держитесь подальше от неприятностей, - Редвуд улыбнулся гриффиндорцам. - Надеюсь в следующем году услышать, что ты стала Лучшей ученицей, Лили, - та зарделась.

Аврор ушел, и Северус, последний раз презрительно поглядев на поттеровскую компанию, тоже удалился.

- Наплюй на него, Сириус, - услышал он голос Поттера. - Просто наплюй. Он того не стоит.

- Он слишком далеко зашел, - рыкнул тот. - Когда-нибудь он за это заплатит:

Игнорируя неприязненные взгляды остальных и смущенный - Лили, Северус отправился на Зелья. У него в ушах звенели слова Редвуда: 'Ты не сможешь убежать от того, кто ты есть:' Кто ты есть:

А кто он? Северус вздрогнул, нож соскользнул и полоснул его по пальцу, вместо тельца скучечервя, которое нужно было нарезать. Юноша уставился на сочащуюся из-под лезвия кровь. Снова ужасно закружилась голова, нахлынула непреодолимая сонливость. Опомнившись, он вытащил лезвие из ранки, и кровь хлынула сильнее.

- Снейп! - испуганный голос Забини вернул его к реальности. - Останови кровь и немедленно отправляйся к Помфри! Где ты витаешь?

Он молча поднялся, прижал к ране платок и вышел.

Но отправился не в лазарет. Он заперся в пустом классе и уселся на первое попавшееся место. Наложил на порез простые лечебные чары и смотрел, как ранка затягивается. Получилось не очень аккуратно, но это неважно.

- Мне жаль, - отрывисто прошептал он. - Я так устал, - у него в глазах защипало, а горло сжалось в судорожной попытке сдержать слезы. Вцепившись в окровавленный платок, Северус смотрел в никуда, стараясь не заплакать. - Я пытался быть другим, - ровно проговорил он, почему-то все еще шепотом. - И у меня не получилось. Я солгал тебе, Лили. Прости меня.

'Нам нужна твоя помощь' - всего четыре слова в письме Септимиуса, и он вскинулся, говоря себе, что мать и брат действительно в опасности, действительно нуждаются в его помощи, что они доверяют ему.

И если бы Редвуд не вырвал информацию силой, заставив Северуса предать свою семью, Сгорбс бы погиб. Волшебный мир превратился бы в кромешный ад.

А еще он убил человека.

У него не хватило сил, чтоб преодолеть проклятье подвластья. Теренс Крокфорд умер из-за его слабости. И никакие извинения тут не помогут.

Значит, вот кто такой Северус Снейп - воплощение тьмы. Все в нем: семья, происхождение, наклонности, круг общения, а теперь еще и опыт - все указывало на это. Как и грязный привкус крови во рту, и кровь на руках. 'Юный Пожиратель смерти', - поддакнул голос Септимиуса.

Северусу пришлось капитулировать перед ясным осознанием факта, что его судьбу определяли вовсе не его собственные решения, а то, кем он являлся с рождения, во что оказался втянут. Мир оказался безжалостен - его шестеренки и колеса вращались с сокрушительной силой, и Северус был дураком, считая, что сможет выстоять перед подобной мощью только благодаря силе воли.

'Жизнь - это не волшебная сказка, - подумал он, - даже для магов'. Мальчику так хотелось верить, что мать и Септимиуса поймают или убьют, и ему больше не придется иметь с ними дело: что он чудесным образом сможет преодолеть все предубеждения и выйти победителем: но он знал, что так просто все не закончится. Это болезненно четкое осознание родилось из тревоги за единственного человека, к которому он питал безусловную и искреннюю привязанность.

Он не может увести Лили за собой, в тот мрак, который окутал его жизнь. Не может позволить ей увидеть ту тьму, которую видел сам.

Северус вспомнил сегодняшние новости, вспомнил, через что ему пришлось пройти два дня назад, и зашелся странным, безумным смехом, согнувшись пополам, не в силах остановиться.

Да, обмен оказался справедливым - часы пыток в обмен на жизнь человека. Даже более чем справедливым. В конце концов, на карту было поставлено благополучие волшебного мира, разве нет?

И, конечно, нельзя забывать об одном маленьком компромиссе.

- Прощай, Лили, - прошептал Северус и смог не заплакать.


Глава 9. Последняя мечта моей души.



Когда Северус вернулся в класс, профессор Забини внимательно посмотрела на него, и что-то в глазах мальчика заставило ее почувствовать себя неуютно.

- Снейп, - встревоженно сказала она, - вас вызывают к директору. Идите, вещи заберете потом.

К директору? Это как-то связано с приездом Редвуда? Северусу хотелось думать, что не связано - он не был в настроении для очередного столкновения.

Но, похоже, все его худшие предположения имели обыкновение сбываться. Когда дверь директорского кабинета тихо открылась, впуская его, аврор уже сидел там, вместе с Макгонагал и Бэддоком. Он невозмутимо посмотрел на слизеринца, замершего в дверях.

- Северус, - поприветствовал юношу Дамблдор. В голубых глазах старика не осталось и следа веселого мерцания. - Проходи, садись.

Тот вошел и сел, постаравшись оказаться как можно дальше от Редвуда.

- Я хочу знать, что произошло два дня назад, когда агент Редвуд и его люди забрали тебя из школы для допроса, - без обиняков заявил Дамблдор.

- Ничего особенного, - Северус обнаружил, что под пристальным взглядом всеведущих глаз лгать намного труднее. - Я вернулся даже раньше, чем обещал агент Редвуд, без каких-либо видимых повреждений, - он же вернулся невредимым, верно? Ему следовало знать, что директор что-то заподозрит.

- Северус, нам нужна правда, - очень мрачно произнес Дамблдор. - Во время допроса применялись запрещенные методы?

- Вы сомневаетесь в моей правдивости? - поинтересовался мальчик, и сам же саркастически подумал: 'Конечно, было бы глупо в ней не сомневаться'.

- Нет, Северус, - негромко ответил директор. - Но мы подвергаем сомнению правомерность действий агента Редвуда, и хотим знать, как они отразились на тебе.

- Мы что, в суде? - спросил юноша, и в тот же момент подал голос Редвуд:

- Мы не в суде, профессор Дамблдор.

Северус стиснул зубы. 'Здорово, - подумал он, - я уже начинаю соглашаться с этим ублюдком'.

- Сэр, не случилось ничего примечательного, за исключением того, что агенты Редвуд и Веридиан выставили себя полными идиотами, потому что я ничего толком не смог им рассказать, - тихо добавил мальчик. Он не мог допустить, чтобы его роль в подготовке нападения на Сгорбса стала известна. Они с Редвудом будто пришли к негласному соглашению - ты молчишь обо мне, я молчу о тебе: - Я отправился с ними добровольно, с разрешения профессора Макгонагал, так что это нельзя классифицировать как похищение.

- А угрозы? - возмущенно заговорил Бэддок. - Снейп никогда не позволил бы увести себя, если бы они не угрожали арестовать студентов Слизерина!

- Так подайте на него в суд за это и оставьте меня в покое, - огрызнулся Северус. Хотя он всерьез сомневался, что подобное обвинение доведет Редвуда до Азкабана или хотя бы будет стоить ему работы. - А теперь, если вы меня извините:

- Есть еще кое-что, что я хочу обсудить, - громко заявил Редвуд, и его тон дал Северусу понять, что ему не удастся ускользнуть. - А именно, что четверть студентов Хогвартса плохо влияет на всю остальную школу.

- Ты имеешь в виду Слизерин, - без тени сомнения заявила Макгонагал.

- Неужели Барти Сгорбс решил перевести тебя в Департамент волшебного образования? - огрызнулся Бэддок.

- Пожалуйста, Мэтт, - урезонил его Дамблдор. Видимо, старика порядком утомили их перебранки. - И, Райдер:

- Напротив, профессор Бэддок, - перебил его Редвуд. - Этот вопрос очень волнует Департамент магического правопорядка. Вы не думали, профессор Дамблдор, - повернулся он к директору, - что, так распустив слизеринцев, вы пестуете потенциальных темных магов прямо в стенах школы?

На несколько секунд воцарилась тишина. Первым, что было весьма предсказуемо, взорвался декан Северуса. Он вскочил, опрокинув кресло, и гневно вскричал:

- Да как ты СМЕЕШЬ! Директор, мы должны вышвырнуть этого: это:

- Мэтью, успокойся, - воскликнула Макгонагал, возмущенная не меньше Бэддока. Поднявшись, она взмахом палочки поставила на место упавшее кресло и постаралась усадить в него коллегу.

- Что ты предлагаешь, Райдер? - обманчиво-спокойно поинтересовался Дамблдор. Его глаза заблестели так же зловеще, как и в день приветственного пира, когда Бэддок со слизеринцами объявили всем бойкот.

- Тщательный обыск, поиск запрещенных вещей и усиление контроля за подозрительными студентами, - холодно отчеканил Редвуд.

- И повальное исключение, конечно же, - негромко добавил Северус. Чего-то подобного нужно было ожидать - едва избежав катастрофы со Сгорбсом, Редвуд должен был понять, что в обороне против Волдеморта зияет огромная дыра - никто не следит за самым безопасным местом в волшебном мире, за школой, которой управляет Альбус Дамблдор.

Все находящиеся в комнате уставились на мальчика, а затем - снова на аврора. Немного успокоившись, заговорил Бэддок:

- Директор, этот человек безумен. Он всегда был предубежден против Слизерина:

- Предубежден? Ты уверен? - глаза Редвуда опасно блеснули. - Я наслышан о вашем маленьком выступлении в начале года. Профессор Дамблдор, вы считаете, что это мудрое решение - доверять обучение Защите от Темных Сил человеку, практикующему Темные искусства?

Если бы вся ситуация не была такой мрачной, Северус бы от души хлопнул себя рукой по лбу. Конечно! Как он раньше не додумался? Маниакально преследуя все, касающееся Темных искусств, обладая немалой волшебной силой, конечно же, Редвуд всегда отчаянно завидовал должности Бэддока и тому, что тот преподает Защиту! Подумать только - ухаживать за цветочками и раскладывать удобрения, пока другой - и не кто-нибудь, а сам глава Слизерина - занимает вожделенную должность! Вынести такое было невозможно! Неудивительно, что Редвуд так жаждал уволиться. Северус едва не засмеялся в голос.

- Райдер, есть кое-что, чего ты не понимаешь, - голос Дамблдора источал силу, которой Редвуд не мог противостоять. - Мэтт, Минерва, сядьте.

Те немедленно сели.

- Да, с факультета Слизерин вышло больше темных волшебников, чем с любого другого. Я знаю об этом, мне указывали на это много раз. Мне говорили, что студенты Слизерина опасны, что они плохо влияют на остальных. И именно поэтому я никогда не отвернусь от них.

После этого странного заявления все, кроме Макгонагал, недоуменно уставились на старика. Видимо, женщина знала, о чем говорит ее коллега, и понимающе кивнула.

- Будучи директором, я несу ответственность не только за обучение детей, но и за их будущее - а значит, за будущее волшебного мира, - директор говорил просто, без помпы и превосходства, даже немного устало. Северус вдруг осознал, каким старым и усталым он выглядит, как изрезано морщинами его лицо и как бела длинная борода. - И именно из-за этой ответственности я не могу упустить из виду студентов, которые рискуют больше остальных. Именно в темноте появляются и вырастают поганки, и поэтому я никогда не прогоню никого из моих студентов от света, не оттолкну их от Хогвартса, не позволю поддаться искушению, которое подчас предлагает им их достойнейшее окружение или родные.

'О, спасибо, - саркастически подумал Северус. - Значит, поганки? Самая приятная вещь, что я услышал за весь день'. Ему пришлось приложить усилия, чтоб не подать вида, как его задели слова Дамблдора.

- И что еще более важно, агент Редвуд, Мэтт, Минерва и Северус, - директор поглядел на них по очереди. - Я хочу, чтобы вы поняли: Слизерин - это такой же краеугольный камень Хогвартса, как и три остальных факультета. Без Слизерина не будет Хогвартса, как не будет его и без Гриффиндора.

Опять повисла многозначительная тишина. Директор снова принял обычный благодушный вид, а лица аврора и учителей приобрели непередаваемое выражение.

-Я понимаю, директор, - еле слышно ответил Бэддок'. Северуса удивило то глубочайшее уважение, с которым его декан смотрел на Дамблдора - совершенно не так, как последние два месяца. Теперь он начал понимать, почему столько волшебников уважало и повиновалось Дамблдору.

Редвуд резко поднялся.

- Я понял ваши доводы, сэр, - отрывисто бросил он. - Я доложу в Департаменте о вашей позиции относительно этого вопроса.

Дамблдор поднялся, провожая его.

- Передайте мистеру Сгорбсу мои наилучшие пожелания, - они обменялись рукопожатием, Редвуд коротко кивнул и вышел.

- Ну что же, ты свободен, Северус, - директор повернулся к мальчику, его глаза за стеклами очков-половинок снова мягко поблескивали. - Хорошего тебе дня. И, пожалуйста, запомни - ты можешь прийти ко мне в любое время, когда тебе понадобится помощь.

Северус покинул кабинет, чувствуя себя немного лучше, но дурные предчувствия не оставляли его. Теперь, когда Дамблдор высказался так решительно, авроры будут более осторожны: но долго ли директор сможет их сдерживать? От него и так зависит слишком многое - и Северус подозревал, что даже доводы Дамблдора не смогут изменить негативное отношение к слизеринцам и сдержать людской страх.

Позже ночью он обнаружил, что от кошмаров они тоже не спасают.


* * *

На следующей неделе Северус стал неуловимо, но тревожно меняться, будто противный мальчишка превратился из человека в какое-то совершенно другое создание - хищную птицу или летучую мышь. Он сильно похудел, оттого почти не ел и не спал; его взгляд, останавливаясь на ком-нибудь, оставался ужасающе холодным и пустым; он совершенно перестал обращать внимание на свой внешний вид. Если бы не его всегдашние замкнутость и неприветливость, эти перемены не остались бы незамеченными, но так все думали, что все дело в надвигающихся экзаменах.

Только один человек знал, что экзамены совершенно ни при чем, и Северус делал все возможное, избегая Лили, как чумы. И все же, в один прекрасный день она перехватила его по дороге в подземелья.

- Северус, нам надо поговорить, - и в ее глазах появился хорошо знакомый ему упрямый огонек. - Ты избегаешь меня, и я знаю, с тобой что-то случилось.

- Ну да, - протянул он. - С парнем, который избегает умницу и красавицу Лили Эванс, точно что-то не в порядке, - протянул он, хотя его сердце сжималось от омерзения к себе. Северус и помыслить не мог о том, чтобы расстаться с Лили, особенно теперь, когда она была нужна ему как никогда. И все же ему придется:

Она нетерпеливо тряхнула головой, и прежде чем он успел вымолвить что-то еще, схватила его за руку и рванула рукав вверх. Северус резко вздрогнул и отвернулся, зная, что увидит.

- Посмотри, от тебя остались кожа да кости! - хоть Лили и ожидала чего-то подобного, увиденное привело ее в ужас. - Я слышала, как слизеринцы говорили, что ты не спишь по ночам! Что ты делаешь с собой? - гневно, но заботливо спросила она. И Северусу стало еще хуже. Он отдернул руку, рывком спустил рукав, и опустил голову, спрятав лицо за завесой грязных волос. Он не отваживался посмотреть Лили в глаза и не знал, сможет ли когда-нибудь.

- Это как-то связано с рейдом авроров, - убежденно произнесла она. - Ты сам не свой с того самого утра.

Слишком догадливая.

- Не твое дело, - пробормотал он, отчаянно желая оказаться как можно дальше.

- Расскажи мне, в чем дело, Северус.

И он вдруг понял, что действительно может рассказать ей, что произошло. Не все, лишь малую часть. Если Лили узнает, что он совершил, может, она почувствует отвращение и никогда больше не захочет его видеть. Глаза Северуса зло заблестели.

- Ну что ж, если хочешь знать: это я убил Теренса Крокфорда. Это я применил против него убийственное проклятье, а потом уничтожил его тело.

Он видел, как у Лили перехватило дыхание. Она сдавленно пробормотала:

- Нет. Нет. Ты :

Он резко двинулся на нее, заставив отступить.

- Шучу? Стал бы я шутить о таких вещах? Я кажусь тебе сумасшедшим?

- Что произошло? - ее голос немного окреп.

- Я сказал тебе, что произошло, - он почти сорвался на крик. - Я убил человека.

- Но агент Редвуд не арестовал тебя, - возразила она. Разумная и преданная, как обычно. В этот момент Северус ненавидел Лили за то, что она не убежала прочь, от страха и отвращения.

- Редвуд знает, - пробормотал он и тут же понял, что совершил ошибку.

- Но тогда почему:- Северус видел: Лили пытается понять, что произошло, и когда она сложила вместе кусочки головоломки, ее глаза блеснули в свете факелов. - Если только: если ты сделал это не по доброй воле. Если тебя заставили сделать это. Или: - она в ужасе распахнула глаза, - на тебя наложили проклятье подвластья.

Теперь он возненавидел ее острый ум. Что еще он может сделать?

- И что? Это ничего не меняет, - обреченно ответил он.

- Это меняет все, Северус. Тебя не могут обвинить в том, что ты совершил против воли.

'Я обвиняю себя', - безмолвно возразил он.

- И ты не должен винить себя, - строго сказала Лили, ошеломив его.

- Бесполезно, - он постарался взять себя в руки. - Ли: Эванс, я думаю: я не думаю, что нам стоит продолжать видеться, - это вырвалось само собой, но Северус знал, что должен прекратить все сейчас, пока еще может отпустить ее. Ему может не хватить смелости, чтобы сказать это снова, и тогда путы вынужденной дружбы привяжут ее к нему на всю жизнь.

Вместо ответа Лили посмотрела ему в глаза. Северус отчаянно искал хоть что-то, что могло сойти за причину.

- И потом, меня перестанут уважать, если увидят вместе с гриффиндоркой. Я не могу вечно скрываться: и потом: ты: мы: влюблены: в других людей. И: - он несмело добавил: - Я нарушил свое обещание и поэтому освобождаю тебя от всех обязательств передо мной.

- Влюблены в других людей? И кто же они? - спокойно поинтересовалась Лили.

- Джеймс Поттер и: Делия Мульчибер, - брякнул юноша первое, что пришло в голову.

- Ради бога, Северус, - ее голос чуточку потеплел. - Я ни разу не видела тебя с ней, а между мной и Джеймсом все кончено! А насчет твоего обещания - забудь о нем. Ты не нарушал его, и я знаю, что никогда не нарушишь. Только не после того, как ты так наказал себя за то, в чем даже не виноват. Северус, - в ее голосе зазвучала решимость, - я никогда не оставлю тебя.

От этих слов его сердце подпрыгнуло, замерло и болезненно забилось. Внезапно нахлынули непонятные эмоции и липкий страха, в горле появился противный комок. Ужасающая смесь чувств казалась хуже пыточного проклятья. Северус никогда не любил Лили больше, чем в тот момент. И он едва не умер, понимая, что должен сделать.

- 'Никогда' - это сильное слово, Эванс, - холодно возразил он, силой выталкивая слова. - Тебе только шестнадцать.

- Да, и через полтора года мы станем совершеннолетними, - ответила она, сделав ударение на 'мы'.

- Что ж, прекрасно! - горько воскликнул Северус. - Наплюй на свои истинные чувства и поддайся жалости! Откажись от всего, Эванс, и разрушь свою жизнь, - нужно быстро что-то придумать, чтобы сейчас же разорвать те чудесные узы, то единение, что родилось из всех их драгоценных моментов и долгих, задушевных разговоров.

- Жалость? Ты думаешь, я всего лишь жалею тебя? Как ты можешь? Я ничего не чувствую к Джеймсу Поттеру! - не сдержалась Лили.

- Да ну? - зло усмехнулся он. - Значит, мне показалось, что я видел вас с Поттером ночью в коридоре? Лили, пожалуйста:

Повисла ужасная тишина. Девушка страшно побледнела.

- Ты? - неверяще проговорила она, и ее изумрудные глаза потемнели. - Ты подставил нас тогда? Мне было так больно: ты заставил меня пройти через это?

Северус знал, что признавшись в хладнокровном предательстве, ранит ее намного больнее, чем признавшись в убийстве. В этом была вся Лили - прямая и непоколебимая, как сталь, как луч света.

- И избавил вас от неприятностей, позаботившись о маленькой зверюшке Прингла, - добавил он, чтобы уничтожить последние сомнения, заставить ее поверить, что он с самого начала не доверял ей.

'Пожалуйста, Лили, не вспоминай обо мне с любовью. Не скучай по мне:'

- Северус, почему? - ее голос задрожал, а глаза потухли.

- Скажем, я хотел проверить: силу чувства, - бесстрастно заявил он.

'Пожалуйста, вспоминай обо мне как о самой ужасной ошибке в своей жизни'.

- Никогда не забывай перестраховаться - запасной парень должен быть всегда. Так ты думала? - продолжал он ледяным, саркастичным тоном. - Надо чтобы кто-то постоянно крутился рядом, не так ли? Чего еще ожидать от грязнокровки? - он всей душой ненавидел себя за каждое слово; ненавидел Лили за то, что в пыточной камере все его связные мысли были о ней. Если бы не она, Северус полоснул бы стеклом по запястьям и освободился от всего.

'И никогда не думай, как все могло случиться. Никогда не сожалей о нас, Лили, как буду сожалеть я до конца своих дней'.

Девушка не могла вымолвить ни слова, невидяще уставившись перед собой. Северус знал, что вместо человека, которого, ей казалось, она любит, теперь Лили видит лишь тьму, бесконечную пустоту. Презрение, которое источал его голос, словно ядовитый туман, ранило ее сильнее оскорбительной лжи и издевательств.

Наконец она отпрянула, ужаснувшись, но Северус схватил ее за руку и рванул к себе.

- Убирайся отсюда, грязнокровка, - прошептал он ей на ухо. - Убирайся из моей жизни.

'Беги, беги отсюда, пока мрак моей жизни не овладел и тобой, Лили'.

Он оттолкнул ее, она споткнулась и чуть не упала. На мгновение их глаза встретились, и во взгляде Северуса пылали такие презрение и ненависть, будто он хотел проклясть ее или плюнуть. Лили повернулась и стремглав выбежала из полутемного коридора.

Мгновение он смотрел ей вслед, затем вытащил палочку и шепнул:

- Нокс тоталус, - факелы мигнули и погасли; раздался испуганный вскрик и звук падения. Пока Лили пыталась подняться, запутавшись в мантии, Северус заставил себя оставаться на месте, из последних сил сдерживаясь, чтобы не броситься ей на помощь, крича, что он сожалеет, умоляя о прощении. Он стоял и дрожал, благодарный темноте.

Северусу показалось, что прошло много часов, пока Лили поднялась и, всхлипнув, вслепую побежала прочь. Ее провожал сухой, безрадостный, нечеловеческий смех и слова:

- Беги, грязнокровка, беги. Тебе еще предстоит побегать.

Слабый отблеск лунного света, сияющий на ее волосах, исчез, и Северус остался один.


* * *

- :Я хочу, чтобы ты знала - ты была последней мечтой моей души. :С тех пор, как я узнал тебя, меня мучили сожаления, которые, я думал, больше никогда меня не потревожат. Шепот прекрасных голосов, которые я считал навеки умолкшими, побуждал меня подняться ввысь. :Мечты, все это были мечты. Они умерли в пустоте, оставив спящего лежать недвижно. Но знай - это ты навеяла их.



Глава 10. Так будет лучше.



- Снейп, надо поговорить.

Выходя из класса Чар вслед за одноклассниками, Северус равнодушно посмотрел на остановившего его Поттера. Глаза гриффиндорца опасно блестели, но Снейпу было все равно. Поттер же, если и разглядел во взгляде слизеринца мертвенную пустоту, то не подал вида.

- Об Эванс? - безучастно поинтересовался Северус. Он провел всю ночь проклиная, ненавидя себя, желая умереть, и к утру совершенно обессилел.

- Так значит, ты все-таки что-то с ней сделал? - процедил Поттер сквозь зубы, и в его глазах полыхнула ярость.

Отвернувшись от него, Северус, как бесплотная тень, скользнул по коридору, отворил дверь в пустой класс и вошел внутрь. Поттер зашел следом, и несколько секунд они стояли лицом к лицу, в ярком утреннем свете, проникавшем сквозь пыльные окна.

- Что ты сделал с Лили? - выдавил Поттер, насупившись.

- Почему бы тебе не спросить ее? - холодно парировал Северус.

Лицо гриффиндорца исказила слепая ненависть.

- Потому что она не в состоянии ответить! - он схватил Снейпа за мантию и со всех сил впечатал в стену. - Вчера она вернулась перед самым отбоем и разрыдалась прямо в гостиной! Утром у нее поднялся такой жар, что ее пришлось отвести в больничное крыло! - проорал он.

'Лили:'

- Да что ты, - в утомленном голосе Северуса не было и намека на бурю, разразившуюся внутри него. - А что, я должен знать причину?

- В лазарете, в бреду, она звала тебя, - с отвращением рявкнул Поттер. - И черт подери, она твоя девушка! - встряхнул он Северуса.

Тот холодно и невесело усмехнулся прямо ему в лицо:

- Что? Моя девушка? Эванс была мне полезна, только и всего. Ты не поверишь, что она рассказывала о тебе и твоих дружках, - солгал он, чувствуя такую легкость, будто кого-то другого, а не его душил разозленный и сильный гриффиндорец. Его переполняло безумие, но не тот самоубийственный порыв, что он ощущал всего неделю назад. - Если бы не необходимость, я бы на и десять футов не приблизился к твоей мерзкой грязнокровке, - увидев ошеломленное выражение на лице недруга, он ухмыльнулся: - Можешь забирать ее себе.

Поттер разъярился не на шутку. Он так стиснул руки на воротнике мантии Северуса, что тот начал задыхаться, голова закружилась. Даже не пытаясь высвободиться из цепких рук гриффиндорца, судорожно стараясь вдохнуть, он дерзко уставился на Поттера, будто побуждая его зайти еще дальше, выпустить всю ярость, до предела.

- Я клянусь, - негромкий, угрожающий голос доносился до Северуса будто издалека. - Я клянусь, что убью тебя, если ты еще хоть раз тронешь Лили, - и побелевший от гнева Поттер разжал руки.

И тут вдруг Северус вспомнил, что больше не хочет жить. А может, чувство вины переполнило его настолько, что заставило пожелать смерти: он усмехнулся и плюнул в лицо гриффиндорцу. Последовала короткая ошеломленная пауза - и Северуса швырнуло на пол с такой силой, что у него перехватило дыхание.

- Вставай, Снейп, - откуда-то сверху донесся глухой голос Поттера, но слизеринец не мог пошевелиться, из носа и изо рта хлынула кровь, бешено закружилась голова.

- Поднимайся! - последовал яростный пинок в бок, еще один - в челюсть, Северуса снова вздернули за мантию и швырнули к противоположной стене, где он со всего маху врезался в беспорядочно сваленные парты и стулья. Тут же сверху оказался Поттер и принялся яростно избивать его.

Под градом ударов Северус туманно подумал, что гриффиндорец сам готовит себе путь к исключению - убей он Снейпа, это станет неминуемым и почти сравняет счет, потому что о Северусе никто не будет горевать. А у Поттера были богатая, любящая семья, преданные друзья, хорошие оценки, квиддич - и Лили.

Дверь с грохотом распахнулось, и рядом раздался испуганный голос:

- Джеймс!

Должно быть, подоспел Блэк. Послышался шум, и Северус почувствовал, что вес Поттера больше не придавливает его к полу.

- Ты что: уф: творишь? Стой спокойно! Я думал, это мое дело - ввязываться в неприятности!

- Пусти, Сириус! - неистово вырывался Поттер. - Этот: - и он разразился ругательствами, которые вряд ли бы одобрила его декан.

- Знаешь, Джеймс, мне, конечно, приятно наблюдать, как ты размазываешь этот кусок дерьма по полу, но не надо оказывать ему услугу. Он не стоит того, чтоб из-за него тебя исключили.

'Какой понятливый, - подумал Северус, вяло пытаясь сесть. - Оказать мне услугу. Попутно разрушив свою прекрасную жизнь'. Кровь попала в глаза, и он осторожно смахнул ее. Но картинка все равно осталась смазанной, красноватой, когда, подняв взгляд, он увидев Поттера и Блэка, смотревших на него, как на ядовитую змею. Коротко и горько усмехнувшись, Северус выплюнул выбитый зуб и сплюнул кровь.

- Это все, на что ты способен, Поттер? - ухмыльнулся он.

Тот рванулся к нему, но Блэк его перехватил.

- Двигай в больничное крыло, Снейп, - процедил он сквозь зубы. - Убирайся отсюда, да побыстрее, ради твоей же безопасности.

Еще раз усмехнувшись, Северус встал, пошатываясь, цепляясь за поваленный стол, и чуть не свалился снова от волны немыслимой боли. 'Ребра сломаны', - подумал он, еле-еле устояв и стараясь не бухнуться в обморок. Дыхание выходило рваными всхлипами, вторя такому же неровному сердцебиению, пока он пробирался к двери, не желая терять сознание на виду у Поттера и его прихвостня, смутно понимая, что весь в крови. Но не успел он добрести до порога, как его накрыло беспамятство, чувства ускользнули, как он ни пытался их удержать. Колени безвольно подогнулись, и его последней мыслью, когда он грянулся на пол, было желание никогда больше не приходить в себя.


* * *

Джеймс оставил Сириуса приводить класс в порядок и потащил бесчувственного Снейпа в лазарет. Добравшись дотуда, он был измотан и физически, и душевно. Почему его так задели слова этого мерзкого слизняка? Ведь если бы Снейп отважился повторить те вещи о Лили, он бы снова поступил точно так же: Стиснув зубы, Джеймс заставил себя успокоиться и позвал мадам Помфри.

Школьная медсестра не задавала лишних вопросов. Она коротко кивнула на его объяснение, что они подрались, и вместе с Джеймсом уложила Снейпа на кровать. Однако, осмотрев слизеринца, она помрачнела.

- Он: он поправится? - неуверенно спросил Джеймс. Снейп, может, и был гадом, но окровавленный и без сознания он выглядел ужасно.

- Он выживет, - мрачно буркнула мадам Помфри. - Все выглядит хуже, чем есть на самом деле, - и завозилась с повязками и зельями, бормоча под нос что-то вроде 'ох уж эти мальчишки'.

- А ты, Джеймс? - вдруг повернулась она. Он, Сириус, Рем и Питер были постоянными посетителями больничного крыла, так что медсестра даже звала их по именам.

- Я: в порядке, - испуганно ответил юноша. Если бы они и в самом деле подрались, он бы отделался так же легко, оставшись без шрамов и царапин; на деле Снейп даже не пытался защищаться или ударить в ответ. Он лишь насмехался и позволил избить себя до полусмерти. Джеймс не знал, откуда взялась такая безысходность - как будто Снейп хотел, чтобы его избили.

- А ты можешь постоять за себя в драке, - почти одобрительно заметила медсестра. Она любила Снейпа не больше, чем все остальные обитатели школы. Джеймс не знал, что на это ответить.

- Лили уже ушла? - он сменил тему, оглядевшись.

- Да, - неодобрительно кивнула медсестра. - Ее жар спал, и она настояла на том, чтобы уйти. Ты приглядывай за ней, - резко добавила Помфри. - Девушки в этом возрасте довольно чувствительны, никогда не знаешь, от чего они разволнуются и заболеют.

Тут в Джеймсе снова взыграл гнев и он пожелал, чтобы Снейп оказался на ногах, чтобы можно было:

- НЕ-Е-Е-ЕТ! - воздух вдруг пронзил страшный крик, и тут же послышался звук бьющегося стекла. Джеймс мгновенно вскинул руки, прикрывая лицо, и отвернулся - сказались квиддичные рефлексы. Стоящие на столе перед ним бутыльки с зельями разлетелись вдребезги, мантию пронзила стеклянная шрапнель, разбрызгавшиеся зелья намочили ткань. Когда из невнятных воплей стали складываться слова, юноша опустил руки и прислушался:

- Нет, я не знаю где они: пожалуйста, нет, пожалуйста! - кричал Снейп.

Мадам Помфри кинулась к нему сквозь вихрь стеклянных осколков от взрывающихся пузырьков, усыпающих пол.

- Успокойся! - она взмахнула палочкой.

Слизеринец продолжал бормотать:

- Я отправился в Министерство: не надо, нет: - и вдруг отчетливо произнес. - Я убил человека: Теренса Крокфорда.

Джеймс ошеломленно взглянул на пораженную мадам Помфри, но тут Снейп снова вскинулся:

- Я не: знаю: не могу: Мама: - и захлебнулся воплем. Успокаивающее заклинание прекратило действовать почти сразу.

Мадам Помфри пришла в себя первой:

- Джеймс, приведи директора. Быстро.

Ему не надо было повторять дважды. Лишь стекло хрустело на подошвах, когда юноша сломя голову несся по коридорам.


* * *

Мрачный Дамблдор смотрел, как Северус, безмолвно вздрагивая, мечется по кровати.

- Он кричал, что не знает, где они. Говорил что-то вроде: 'пожалуйста, не надо' и, кажется, звал мать, - вполголоса рассказывал Джеймс, пока мадам Помфри лечила раны слизеринца и вливала в него зелья. - От его крика повзрывались чуть ли не все стекла.

Подобные вспышки и неконтролируемые выбросы энергии иногда происходили у юных волшебников, когда они были злы или расстроены, но прекращались, как только дети начинали учиться контролировать магию. Чтобы такая вспышка случилась у почти взрослого человека, причина должна была быть очень серьезной. Джеймс засомневался, должен ли он сообщить Дамблдору о Теренсе Крокфорде? Ему самому трудно было поверить в то, что произнес Снейп, но тот сказал это так ясно:

- Что-то еще, Джеймс? - спокойно спросил старик, проницательно глядя на юношу. Тот в который раз подумал, что от Дамблдора невозможно ничего скрыть.

- Да. Он сказал: он сказал, что убил Теренса Крокфорда. Директор, неужели вы думаете?.. - но их прервала мадам Помфри:

- Очень странные симптомы, Альбус, - нахмурилась она. - Я никогда не видела ничего подобного.

- К сожалению, я видел, Поппи, - удрученно ответил тот. - И надеялся, что больше никогда не увижу.

- Что с ним?

- Это последствия пыточного проклятья.

Джеймс в шоке уставился на директора. Что он говорит? Этого не может быть:

- Этого не может быть, - вторила его мыслям мадам Помфри. Побледнев, она вцепилась в изголовье кровати Снейпа. - Кто мог сотворить такое с ребенком?

- Боюсь, я знаю ответ и на этот вопрос, - со сдержанной яростью ответил Дамблдор. Джеймс задумался, что имеет в виду директор. Может, Пожирателей? Но зачем Пожирателям смерти пытать Снейпа - с его-то семейкой? Правда, недавно пронесся слух, что родственники слизеринца были замешаны в попытке покушения на Сгорбса, и именно им удалось скрыться:

Мадам Помфри поднялась, насилу взяв себя в руки.

- Что мне делать? - спросила она.

- К сожалению, ты не сможешь сделать почти ничего. То, через что ему пришлось пройти, кажется, не повредило его разум и чувства, - Джеймс никогда не слышал такой печали в голосе директора. - Нужно дать мальчику время отдохнуть. Проблемой могут стать отсутствие аппетита и бессонница - ты дала ему снотворное зелье? - она кивнула. - Хорошо. Если у него будут кошмары - дай еще. Сегодня он должен остаться здесь, чтобы можно было проследить за его состоянием и чтобы он не: ничего не сделал с собой, - в глазах Дамблдора снова полыхнула ярость, но его голос остался тихим и спокойным. - Бьющиеся вещи лучше спрятать в защищенные шкафы, а на окна наложить чары неразбиваемости.

- Да, директор, - успокоившись и собравшись с мыслями, мадам Помфри знала, что делать. - Теперь я должна попросить вас уйти, - она сурово взглянула на Дамблдора и Джеймса.

- Да, Поппи, мы не будем тебе мешать, - согласился директор. - Джеймс, идем со мной.

Юноша последовал за директором, чувствуя, что его желудок скручивается в узел. На Снейпа накладывали пыточное проклятие? Почему-то Джеймс всегда думал, что Снейп скорее сам использует это проклятье, чем пострадает от него. Мысль о том, что опасность угрожала даже человеку, связанному с Пожирателями, казалась невероятной.

Значит, теперь все в опасности.

Спиральная лестница привела их в кабинет Дамблдора. Старик сел сам и предложил сесть юноше.

- Я хотел поговорить с тобой. Важно, чтобы ты узнал всю правду, а не ее обрывки. Полуправда и непонимание - возможно, величайший источник вреда, худший, чем открытое вероломство, - старик очень серьезно посмотрел на Джеймса поверх очков, и тот подумал, что смотреть в глаза директору становится все труднее. Он кивнул, и невольно его мысли обратились к тому, насколько хорошо слизеринцы преуспели в искажении фактов - это стало для него тяжелым уроком, усвоенным в напряженных стычках с ними.

- Мне нужно поговорить с Северусом, чтобы подтвердить свои подозрения,- продолжал Дамблдор, - и я сообщу тебе, если окажусь неправ. Но я прав. И это все объясняет, - с сожалением произнес он, будто рад был бы ошибиться.

- Вспомним ночь перед аврорским рейдом против Пожирателей смерти, ночь шестого ноября, почти неделю назад. Я был в Лондоне, в Министерстве, надеясь предотвратить нападение, о котором мы знали совсем немного. Без моего ведома в школу прибыли агент Редвуд и два других аврора, чтобы забрать Северуса на допрос в свою штаб-квартиру в Министерстве. Конечно, ни профессор Макгонагал, ни профессор Бэддок не согласились отпустить его, и тогда авроры пригрозили арестом тринадцати студентов Слизерина.

Джеймс нахмурился. Авроры? Но:

- Северус отправился с ними и вернулся следующим утром, примерно в то же время, когда проходила операция по захвату Пожирателей. Он утверждал, что авроры не узнали от него ничего ценного и были разочарованы. В тот день он посетил все занятия и никто, кроме профессоров Макгонагал, Бэддока и меня, не знал о произошедшем.

То нападение, о котором мы почти ничего не знали, было запланировано на утро седьмого ноября - как ты теперь знаешь из газет, жертвой Пожирателей должен был стать мистер Сгорбс. Мы узнали об этом, и о том, что на месте мистера Крокфорда находится самозванец, узнали о местонахождении заговорщиков, всего за несколько часов до возвращения Северуса в школу.

Обдумав сказанное Дамблдором, Джеймс недоверчиво покачал головой. Этого не может быть. То, что пришло ему в голову, было не просто незаконно, а недостойно. Ведь профессор Редвуд так яростно ненавидел Темные Искусства и их последователей:

- Вы хотите сказать, - медленно проговорил он, надеясь, что Дамблдор разубедит его, - что авроры пытали Снейпа ради получения информации, которая позволила спасти жизнь Сгорбса?

- Да, - кивнул Дамблдор, и сердце юноши замерло от невероятной печали, которая появилась на лице директора. В ужасе от того, что подтвердились его худшие опасения, Джеймс попытался найти объяснение:

- Но тогда: почему он не заявил об этом? Он цеплялся за малейшую возможность вышвырнуть Редвуда: ох, - понимание настигло Джеймса, - это: из-за Теренса Крокфорда:

Дамблдор снова кивнул.

- Но это бессмысленно, - горячо возразил юноша, пытаясь разобраться. - Почему тогда его не арестовали? - мысль о том, что Снейп - убийца, каким бы отвратительным он ни был, казалась до странности неправильной. А был ли он убийцей?

- Директор, вы думаете:

Не в первый раз Дамблдор ответил на невысказанный вопрос:

- Да, Джеймс. Здесь замешано не одно непростительное проклятье. Я почти уверен, что именно поэтому Северуса не арестовали. И именно поэтому он ничего не сказал.

Джеймс почувствовал одновременно облегчение и досаду. Облегчение оттого, что Снейп был невиновен; досаду, потому что слова Дамблдора объяснили странное поведение слизеринца.

- Если он находился под проклятьем подвластья, почему же он сказал: 'Я убил Теренса Крокфорда?'

Дамблдор вздохнул:

- Есть люди, Джеймс, которые никогда не делают себе скидок и не ищут оправданий - даже совершенно законных оправданий. Думаю, Северус как раз из таких.

Как и Сириус - невольно пришло в голову Джеймсу. В этом они действительно были похожи. Он почти улыбнулся, подумав, что и Сириус, и Снейп, убили бы его, если бы узнали, что их посчитали хоть в чем-то схожими.

- Значит, он винит себя в смерти Крокфорда, - заключил Джеймс. Он знал, что в подобной ситуации Сириус повел бы себя точно так же, хотя и не сомневался, что его друг справился бы с проклятьем подвластья.

- Боюсь, что так, - печально согласился Дамблдор.

Оба помолчали.

- Почему Редвуд: да любой аврор: как они могли сотворить такое? - выпалил Джеймс. - Они должны бороться с Темными Искусствами, а не использовать их! - злился он, сам не понимая на что.

- Ну, если бы агент Редвуд не сделал того, что сделал, они не раскрыли бы заговор вовремя, - тихо ответил Дамблдор.

- Я знаю, но: - юноша почувствовал, что его: испытывают? и посмотрел прямо в глаза директору. - Это все равно не оправдывает сделанного. Потому что тогда мы окажемся ничем не лучше Волдеморта, и нет смысла бороться с ним вообще.

- Даже ради невинных жизней, Джеймс? А если бы такое сделали ради спасения твоей жизни, или жизни твоих родителей?

Юноша засомневался. А затем ответил:

- Возможно, я пошел бы на нечто подобное ради тех, кого люблю, - и вдруг подумал о Лили - он знал, что ради Лили решился бы и на худшие вещи. Как показали сегодняшние события, если дело касалось Лили, все остальное становилось неважным. - Но я бы все равно понимал, что подрываю основы самых главных жизненных ценностей, и был бы готов к последствиям. А то, что произошло со Снейпом, несправедливо. Никто не должен уходить от ответа за такое. Не в достойном обществе.

Выражение глубокого удовлетворения, появившееся на лице Дамблдора, сбило Джеймса с толку. Но оно быстро сменилось привычным мирным взглядом.

- Честный ответ, Джеймс. Но я боюсь, что опасные времена и постоянный страх за свою жизнь сделали волшебное сообщество не таким уж 'достойным'.

- Что это значит? - подозрительно спросил тот.

- Это опубликуют только завтра, но: - старик вздохнул. - Мистер Сгорбс разрешил аврорам использовать непростительные проклятья против подозреваемых.

- Что? - гриффиндорец не мог поверить. - Сгорбс сошел с ума?

- Наоборот, многие думают, что это правильное решение, - отозвался директор. - Люди устали терять близких, становиться жертвами, они думают, это хороший способ отплатить темным магам.

Джеймс опустил голову:

- Я думаю, это прямой путь к поражению.

Безумие какое-то - они что, забыли, за что борются? Или против чего?

Но уже следующие слова директора заставили его посмотреть на Дамблдора.

- Я согласен с тобой Джеймс. Совершенно согласен, - суровые огоньки, горящие в старых глазах, показывали, насколько Дамблдор не приемлет случившееся. И как глубоко переживает свою ошибку.

Немного помолчав, директор добавил:

- Это также означает, что агенту Редвуду не придется отвечать за то, что сделал с Северусом. Даже если это предписание еще не действовало, когда он допрашивал его, теперь речь идет о преступлении.

- Но почему? Новый закон позволяет использовать проклятья только против подозреваемых, но Снейп даже не являлся подозреваемым - на него влияло проклятье подвластья!

- Во время допроса он в каком-то смысле был подозреваемым. Агент Редвуд знал, что Северус находился в Министерстве тогда, когда ему не положено было там находиться.

- Откуда? - теперь Джеймс задумался - а почему именно Редвуд приехал за Снейпом? Настоящий кошмар - твой самый нелюбимый бывший учитель приезжает арестовывать тебя!

- Возможно, этого никогда бы не случилось, если бы профессор Редвуд не преподавал здесь. За несколько дней до нападения он приезжал сюда на ланч с профессором Спраут. Она хотела расспросить его о чарах, наложенных на теплицы, с которыми у нее возникли сложности.

Джеймс кивнул. Профессор Спраут - низенькая, полненькая ведьма оказалась хорошим учителем Гербологии, заметно лучше Редвуда, потому что, в отличие от предшественника, любила свой предмет.

- Когда они разговорились о студентах, профессор Спраут упомянула, что Северус на днях ездил в Лондон, навестить больную мать. Это-то и привлекло внимание агента Редвуда, потому что незадолго до их разговора один из его подчиненных жаловался на студента, который в тот самый день наткнулся на него в Министерстве, опрокинул большую стопку пергаментов и создал массу хлопот. Теперь-то мы знаем, что Северус изо всех сил пытался противостоять проклятью и хотел привлечь к себе внимание. Описание дерзкого студента показалось агенту Редвуду знакомым, но сначала он не придал этому внимания.

Однако, обратив внимание на слова профессора Спраут и сопоставив даты, он понял, что загадочным юношей вполне мог быть Северус, который в это время, предположительно, навещал больную мать. Редвуд связался с клиникой Св. Мунго и выяснил, что миссис Снейп никогда не числилась среди пациентов, ни под своим именем, ни под чужим. Поэтому, когда в Министерстве узнали, что готовится какая-то акция Пожирателей, в которую, скорее всего, будут вовлечены Снейпы, Райдер немедленно начал подозревать Северуса и вцепился в него, как в единственную ниточку. Результат нам известен.

Джеймс выдохнул. Это звучало неправдоподобно - и достоверно. Министерству невероятно повезло: если бы Снейп не пытался привлечь внимание, или если бы Редвуд не сложил два и два:

- Да, тогда Редвуду действительно удастся выкрутиться, - мрачно заключил он. - Это ужасно несправедливо, но законно.

Дамблдор пристально взглянул на него:

- Позволь спросить - если дело дойдет до слушанья или расследования, расскажешь ли ты о том, что видел и слышал сегодня, не считаясь с противостоянием факультетов и предубеждениями?

- Да. Даю слово - хотя не понимаю, что хорошего может из этого выйти.

- О, может, Джеймс, - возразил старик, и его глаза снова мягко замерцали. - Я благодарен тебе за твое решение. И еще. Я должен попросить, чтобы ты держал втайне все, что касается Северуса: все увиденное, услышанное и наш разговор.

- Хорошо, сэр, - Снейп изо всех сил скрывал свой страшный секрет, и Джеймс не собирался давать ему понять, что что-то знает. Особенно после того, виновато подумал юноша, как сам невольно заставил слизеринца раскрыться.

- И, профессор Дамблдор, - заговорил он, - вы должны узнать, почему Снейп сейчас в таком состоянии.

- Да, Джеймс. Мне было интересно - могу ли я задать этот вопрос?

- Вообще-то мы: здорово подрались. То есть: - он торопливо пересказал, что случилось, постаравшись не упоминать Лили. - Может, я что-то сделал, отчего ему стало хуже, или:

- Нет, Джеймс, - прервал его Дамблдор. - Ты не усугубил проявление симптомов. Но, надеюсь, ты понимаешь, что не должен был до такой степени терять голову. Я вычитаю с Гриффиндора тридцать баллов и назначаю тебе взыскание.

- Да, сэр, - облегченно вздохнул тот, успокоенный словами директора и сравнительно легким наказанием.

- Я знаю, что Северус отчасти виноват сам. Бедный мальчик, я понимаю, как он себя чувствовал:

- Понимаете? - было очень странно слышать, как Снейпа называют 'бедным мальчиком', но еще более странным казалось то, что Дамблдор мог его понять.

- Иногда, Джеймс, люди чувствуют вину так остро, что их переполняет желание понести наказание. Порой это заставляет их провоцировать тех, кто вокруг: но ты, конечно, не поймешь. Надеюсь, никогда не поймешь, - старик коротко вздохнул и задумался. Юноша ушел с ощущением, что коснулся чего-то очень личного.


* * *

- Это правда, - безучастно подтвердил Северус, когда Дамблдор поделился с ним своими догадками. Он чувствовал себя как подозреваемый перед детективом в одном из маггловских романов Лили - не смей думать о ней! - которые он время от времени читал. Если подумать, так оно и было.

- Ты можешь рассказать, что произошло?

И Северус рассказал директору все. Чтобы поведать о долгих часах допроса, хватило нескольких предложений. Вдаваться в подробности не хотелось - юноша боялся сорваться.

Дамблдор долго смотрел на него, прежде чем сказать:

- Спасибо, Северус.

Тот поднялся.

- Спасибо вам, директор, вы много для меня сделали, - горько возразил он. - Я пойду собираться.

Взгляд Дамблдора посуровел:

- Сядь, Северус.

- Зачем? - холодно поинтересовался тот. - Дураку ясно, что мне здесь не место. Не хочу занимать ваше и мое время.

- Северус, я пригласил тебя не обсуждать твое исключение. Ты остаешься в школе. Теперь, пожалуйста, сядь.

Тот опустился в кресло и вцепился в подлокотник, устало прикрыв другой рукой глаза. И не увидел, как на лице директора появились глубокое сочувствие и понимание.

- Что тогда? - грубо спросил он несколько мгновений спустя, отняв руку от глаз и устремив на старика пустой и холодный взгляд. - Родители студентов не захотят видеть меня рядом со своими детьми. Люди зачастую ведут себя как самые настоящие параноики, вы же знаете.

- Да, знаю. Но даже если вся эта история станет известна, и если мне день и ночь станут приходить письма и вопиллеры, я не исключу тебя.

- Я не понимаю, - прошептал юноша. - Почему?

- Потому что в случившемся нет твоей вины. Ты не убийца, Северус.

- Но если бы я смог преодолеть:

- Гораздо более опытные маги, чем ты, совершали бесчисленные злодеяния под действием проклятья подвластья. Ты не можешь винить себя в том, что произошло.

И встретившись с Дамблдором глазами, Северус понял, что старик в самом деле верит в это. В тот момент он был способен на любую глупость - разрыдаться, кинуться перед директором на колени, рассказать ему о горестях своей жизни, - но вместо этого он взял себя в руки и ссутулился в своем кресле, внезапно ощутив ужасающую усталость. Мысли и чувства переполняли его, и он уже не знал, что чувствует, - облегчение, благодарность или неуверенность.

- Это все? - пробормотал юноша. Из всех желаний осталось только одно - побыть одному и подумать.

- Нет, есть еще кое-что. Насчет предложения агента Редвуда ужесточить контроль за студентами Слизерина.

- Вы хотите сказать, мы можем что-то с этим сделать? - вскинулся Северус. Наверное, только Дамблдор мог найти способ обойти Департамент магического правопорядка.

- Как ты уже понял из сегодняшних газет, по всей вероятности, агенту Редвуду не придется отвечать за свои действия перед судом, - начал старик. Северус недовольно кивнул. Близкое дыхание смерти еще больше ожесточило Сгорбса, а ведь он и так был куда более безжалостным, чем его предшественник. Но разрешить использовать непростительные проклятья - это было немыслимо, это шокировало.

- Но нам и не нужно заявлять на него в суд, - продолжал Дамблдор. - Конечно, справедливость требует, чтобы мы именно так и поступили, но лучше использовать эти сведения по-другому.

Было странно слышать, как Дамблдор собирается использовать что-то в обход справедливости, но Северус отбросил непрошеную мысль и сосредоточился на том, что предлагал старик.

- Вы собираетесь шантажировать его, - сказал он, наконец. Подобные умозаключения были понятны любому слизеринцу. - Но разве этого будет достаточно? Я имею в виду - теперь его действия выглядят законными, а ко мне никто не испытывает особых симпатий:

- Возможно, нет, - с обезоруживающей прямотой подтвердил Дамблдор. - Но есть кое-кто, готовый свидетельствовать в твою пользу. Возможно, он и несовершеннолетний, но у него есть харизма, положение и семейные связи.

Слишком знакомый 'благополучный' набор.

- Джеймс Поттер, - без выражения произнес Северус и скривился от отвращения. - Вы в самом деле считаете, что это сработает, директор?

- Это наш единственный шанс, Северус. Министерство зависит от общественного мнения, и пока я могу удержать их от крестового похода против Слизерина, - тут юноша впервые обратил внимание на темные круги под глазами старика, на его утомленный вид. Да, это действительно последнее средство, понял он, хоть оно и не по душе директору.

- Если станет известно, что несовершеннолетний студент стал объектом преследования без реальных на то оснований, отдельные схватки перерастут в гражданскую войну, - продолжал Дамблдор. Судя по его тону, он всерьез опасался, что именно так все и произойдет. - Множество волшебников отвернется от Министерства и Хогвартса. Я не могу позволить этому случиться, и неважно, к каким средствам придется прибегнуть, - решительность и сила в голосе старика испугали Северуса.

- Значит, если Министерство начнет третировать студентов Слизерина, вы пригрозите им, что расскажете все прессе, - медленно проговорил юноша. - Расскажете, как они забрали несовершеннолетнего колдуна в свою штаб-квартиру и там пытали: подождите, - что-то важное промелькнуло в его воспоминаниях. Что-то: Дамблдор с любопытством смотрел на него.

- Это была не штаб-квартира в Министерстве.

- Северус?

- Когда я рассказал: рассказал им об убийстве Крокфорда, Редвуд сказал: 'Немедленно свяжитесь с Министерством'. Зачем ему было так говорить, если они находились в Министерстве?

Дамблдор понимающе кивнул.

- Да, это имеет смысл. Я подозревал, что у них имеется особое место для: более удобное для допросов.

- Но ведь профессор Макгонагал дала разрешение забрать меня именно в штаб-квартиру в Министерстве: А это уже похищение, так? Отлично! - за все последние дни юноша не чувствовал себя лучше.

- Именно так, Северус, - с усталым воодушевлением подтвердил Дамблдор, и тот продолжал:

- Дом пыток и ужаса, - почти с наслаждением расписывал слизеринец, - и миленький честный волшебник, вроде Поттера, со всей его безупречной семейкой, заявляющий об этом. А когда я расскажу мою 'историю выживания', это заставит людей занервничать, они поймут, что у Министерства есть секретное место для допросов: - он замолчал и безрадостно усмехнулся. - Жаль, что эта история никогда не выйдет наружу.

- Нет, не выйдет. Думаю, угрозы будет достаточно, чтобы впредь Министерство держалось подальше от Хогвартса, - подтвердил Дамблдор.

Северус поглядел на директора с уважением. Исключительно слизеринским уважением, надо заметить. Он-то думал, что знает почти все о Дамблдоре, а тот вдруг открылся совершенно с другой стороны, показав умение манипулировать и мухлевать - только чтобы прекратить разлад в волшебном мире и защитить Хогвартс

- Но Северус, ты должен понять - если пойдем на эту сделку с Министерством, то уже не сможем обвинить Редвуда в похищении и шантаже. Как бы тебе этого ни хотелось.

- Все нормально, директор,- ответил тот. - Мне плевать на Редвуда. Слизерин важнее.

'Так оно и есть', - признался себе Северус, спускаясь в подземелья. Он не желал Редвуду зла: Нет, он хотел, чтобы высокомерный ублюдок молил о пощаде, валяясь у него в ногах. Как сам Северус безнадежно умолял о снисхождении, корчась от боли под пытками.

Ну, ничего - потери среди авроров составляли сорок четыре процента от общего числа, и эта цифра все еще росла.


* * *

- Ну же, Лили, пошли погуляем, - заговорщически блеснула глазами Индира.

- Погуляем? - рассеянно переспросила Лили.

Гостиная уже опустела, и кроме двух девушек там никого не было. Подруги задержались - Индира упросила Лили помочь ей с астрономией. А теперь еще и прогуляться зовет : что с ней такое? Обычно спокойная и рассудительная, сегодня ее подруга вела себя очень странно.

- Я обещала Ашоку полуночную прогулку, и ты идешь со мной, - заявила та. - Вставай и пошли.

Лили вздохнула и поднялась. С тех пор как эти двое помирились, Индира только и болтала, что о своем драгоценном женихе. 'Интересно, она помнит, что через полчаса мне исполнится семнадцать?' - подумала Лили. Девушки вышли из гостиной, и Лили повернулась к подруге, чтобы спросить, куда именно они направляются.

Но Индира исчезла.

Лили ошеломленно оглянулась. Портрет не мог так быстро открыться и закрыться снова, так что уйти обратно та не могла. Спрятаться за угол она тоже не успела бы. Что за шутки?

Повернувшись к портрету, Лили уже собиралась вернуться, но тут заметила под ногами что-то белое. Приглядевшись, она увидела тонкую, светлую дорожку, убегающую по коридору. Наклонившись, девушка подняла что-то белое и нежное, ощутив тонкий аромат. Ее пальцы приласкало бархатное касание: она держала розовый лепесток.

Лили помедлила, но любопытство взяло верх, и она осторожно последовала за белеющей в темноте дорожкой. Может быть, это небольшое приключение поможет ей отвлечься? Девушка не могла вспомнить, когда улыбалась - в последние дни ее ничто не радовало. Напряженные отношения с Джеймсом тоже не улучшали ситуацию. А Се: нет, - оборвала она мысль, - лучше следить за дорожкой.

Все это походило на сон. Может, так оно и было. Добравшись до дверей замка, Лили задумчиво растерла лепесток в пальцах. Затем распахнула дверь и вышла на свежий, морозный воздух, под звездное небо.

Когда сияющие в лунном свете лепестки привели девушку к Запретному лесу, Лили не сомневаясь ступила в его густую тень. Деревья пропустили ее на круглую поляну, и от того, что она увидела, у нее перехватило дыхание. Забытый лепесток выпал из пальцев.

В центре поляны стоял величественный олень. Сильный, изящный, его великолепные рога сверкали в лунном свете, венчая гордую голову, блестящие глаза смотрели прямо на нее. Лили было отпрянула, и тут же олень, поняв, что напугал девушку, опустил голову и отступил на шаг, устремив на нее теплый, дружелюбный взгляд. Такой знакомый: Очень медленно она двинулась вперед, глядя в эти удивительно знакомые глаза - теплые, умные карие глаза, уверенные и бесстрашные, сейчас до странности робкие. Такие же, как у:

- Джеймс? - прошептала она, уже зная, что не ошиблась. Кинувшись вперед, девушка уткнулась лицом в могучую шею оленя, покрытую короткой жесткой шерстью. И не было на свете ничего лучше крепких рук, обнявших ее в ответ. Лили подняла голову и посмотрела на улыбающегося Джеймса.

- Тебе понравился Сохатый? - шепнул он ей на ухо.

- Он симпатичнее, чем ты, - ее глаза засияли, и впервые за много дней она улыбнулась.

- С днем рождения, Лили, - прошептал Джеймс. И тут же все оказалось забыто - все споры, обиды, непонимание, - все было прощено. Их губы встретились в поцелуе - страстном, доверчивом. Они целовались почти отчаянно, зная, что завтра может быть слишком поздно. И поцелуй казался таким правильным: Постепенно он угас, но Лили с Джеймсом еще долго смотрели друг на друга, и не могли насмотреться, будто под этой новой луной и новыми звездами они сами только что родились заново.

Вдруг из кущи деревьев раздался жизнерадостный лай. Влюбленные обернулись, и Джеймс застонал:

- О, нет, - бешено виляя хвостом, к ним подбежал большой черный пес и принялся радостно скакать вокруг. Лили засмеялась и, опустившись на колени, обняла его за шею, сдерживая сумасшедшие скачки. Тут же вслед за псом выбежал юноша, на плече у которого отчаянно балансировала крыса.

- Эй, Бродяга, - засмеялся Рем, увидев, что происходит. - Веди себя прилично!

Толстенькая крыса резво скатилась с его плеча и уставилась на Лили блестящими глазками.

- Сириус? - Лили отстранила пса и внимательно посмотрела на него. Значит: - Питер? - придерживая Бродягу одной рукой, другой она подняла радостно пискнувшую крысу.

- Луни, Бродяга, Червехвост - что вы здесь делаете? - возмутился Джеймс.

Пес отступил от Лили и обернулся высоким юношей с черными растрепанными волосами.

- Сегодня мы твои сообщники, - заговорщически объяснил он. - Ты же не думал, что мы отпустим вас одних? 'Я не потерплю подобного поведения от студентов Хогвартса!' - передразнил он Макгонагал.

Крыса соскочила с ладони Лили и превратилась в невысокого, пухленького, улыбающегося мальчика.

- Я говорил, что мы будем здесь лишними, но разве они послушают? - он пожал плечами. - Так что сегодня я буду голосом разума.

- Нет уж, это мое дело, Питер, - усмехнулся Рем. - И потом, неужели мы упустим шанс исследовать Запретный лес после того, как потратили столько времени на подготовку?

- Поверить не могу! - засмеялась Лили. - Я знала, что это когда-нибудь случится, но лучше один раз увидеть своими глазами!

Ошеломленные парни посмотрели на нее.

- Ты: ты знала? - запинаясь, переспросил Питер. - Но откуда?

- Эй, у меня есть голова на плечах! Я знаю лунный цикл, и когда Рем начал регулярно исчезать: - она пожала плечами. - А потом начали исчезать и вы трое. Пытаясь при этом быть тише воды, ниже травы, - она усмехнулась. - А как можно составить компанию оборотню, если не превращаясь в животное? Но надо отдать вам должное - я никогда не думала, что вы зайдете так далеко.

Повисла изумленная тишина. 'Мальчишки, - подумала Лили с добродушной досадой. - Всегда думают, что они умнее всех. Все одинаковые. Кроме одного:' - и тут же оборвала себя.

- Что ж, - Рем первым пришел в себя. - Пора приступать к выполнению плана!

- Вы собрались исследовать лес? - поинтересовалась Лили.

- Лишь это приключение достойно самой умной ведьмы Хогвартса! - Сириус отвесил шутливый поклон. - В честь вашего дня рождения, мисс, господа Луни, Бродяга, Сохатый и Червехвост предлагают вам большую прогулку по Запретному лесу!

- Верхом на прекрасном скакуне, - сквозь смех проговорил Рем, указав на все еще ошеломленного Джеймса.

- Давай, Джеймс, - не слишком тихо прошептал Питер. - Превращайся!

Джеймс раздосадовано поглядел на них:

- Вы еще за это поплатитесь.

- Неужели ты оставишь леди без скакуна? - притворно ужаснулся Сириус. - Сохатый, где твое благородство?

Недовольно хмыкнув, Джеймс послушно превратился в оленя.

- Идешь, Лили? - ободряюще улыбнулся Рем.

- Ну, вообще-то, это опасно, нас наверняка поймают, у нас будет куча неприятностей, к тому же мы не выспимся, - аккуратно загибала пальцы Лили, а потом махнула рукой. - Хотя какая разница? Не каждый день мне исполняется семнадцать! Пошли!

- Ха! Я знал! - Сириус одним махом обернулся Бродягой, а Питер присоединился к нему, сперва попросив:

- Подхватишь меня, Луни? - и превратился в крысу.

Рем посадил толстенького грызуна на плечо и взмахнул палочкой - рога оленя обвила гирлянда из цветов. Если бы олени умели хмуриться, они выглядели бы при этом точно как Джеймс в тот момент. Рем подсадил Лили, она забралась оленю на спину и улыбнулась, догадываясь, что сам Джеймс планировал нечто совершенно другое. Они двинулись вглубь Запретного леса, и в ночном воздухе зазвенел девичий смех.



Глава 11. Ива.



Ты дразнишься, не зная,

Что станешь сам таким же -

Чудовищным созданьем,

Кошмара порожденьем.

U2 'Мир на земле'

Гриффиндорцы что-то задумали - Северус чуял это, как змея чует запахи. За годы слежки исподтишка он узнал этих идиотов лучше, чем отваживался себе признаться. И когда они что-то затевали, он просто знал.

Но что именно?

Во что бы то ни стало решив выяснить, что втемяшилось гриффиндорцам в голову на этот раз, Северус через силу проглотил еще несколько ложек супа и поднялся из-за стола. После ареста на пятом курсе - от одного воспоминания юношу бросило в дрожь - его аппетит так и не вернулся, и он заставлял себя есть регулярно, только чтобы держаться на ногах. Уже возле выхода, услышав хохот, раздавшийся за гриффиндорским столом, Северус оглянулся. Поттер и Блэк снова изображали идиотов, Петтигрю держался за живот от хохота, Люпин тихонько хихикал. Эванс качала головой и смеялась. На краю сознания у Северуса мелькнула мысль - а когда он сам чему-то радовался в последний раз?

Резко развернувшись, он вышел.

Зачем? - задумавшись, юноша устремился в подземелья, не замечая, как шарахаются у него с дороги студенты. Зачем он забивает голову мыслями о Поттере и его дружках, вместо того, чтобы побеспокоиться о более важных вещах?

Это зависть - тут же возник предательский ответ - зависть к их простой, безоглядной дружбе:

Северус отмел прочь нелепую мысль. Дружба? Чтобы жаждать подобных вещей, нужно быть человеком. Такие желания не для него.

Не позволяя опасным раздумьям завлечь себя, Северус вернулся к затее Поттера. Что бы они ни запланировали, надо убедиться, что Гриффиндор потеряет из-за этого достаточно баллов, чтобы выбыть из соревнования за кубок школы. Может даже, кого-то из них исключат.

Вряд ли, конечно, дело дойдет до таких крайностей, но когда можно о чем-то помечтать, жизнь кажется чуточку терпимее.


* * *

Несколько часов спустя, когда Северус вышел из лаборатории, уже стемнело, властный мрак подземных коридоров разрывали пятна факельного света. Поход на ужин не значился в первоочередных планах слизеринца, но он помнил - чтобы жить, надо питаться. Все равно приготовленное зелье должно еще немного покипеть.

Войдя в Большой зал, Северус по привычке быстро взглянул на гриффиндорский стол. Поттер и компания шептались о чем-то, заговорщически склонив головы. Это объясняло необычную тишину в зале - обычно восемьдесят процентов шума производили именно Поттер с Блэком. Северус отвернулся, пока никто не заметил его взгляд, и направился к слизеринскому столу, размышляя.

Гриффиндорцы составляли план. Учитывая их способности к планированию, что бы они ни затевали, это должно было случиться сегодня.

Ужин прошел в дымке тихого предвкушения. Северус даже немного пообщался с сокурсниками, но закончил ужинать рано и поднялся из-за стола прежде гриффиндорцев, пробормотав какие-то объяснения насчет эксперимента с зельем.

Но, выйдя из зала, он направился не в лабораторию, а встал чуть поодаль от дверей, так, чтобы хорошо слышать все происходящее, укрывшись в тени, став почти незаметным. И принялся ждать. Все равно огонь под котлом с зельем был зачарован, чтобы погаснуть вовремя.

Студенты выходили по двое, по трое, но Северус оставался незамеченным. Через десять минут - раньше, чем обычно - появились Мародеры.

- Я снова пойду первым, - Петтигрю чуть не прыгал от радости, будто ему поручили что-то важное.

- Пойдешь, - подтвердил Поттер. - Как бы мы справлялись без тебя, Червехвост?

- Как ты, Рем? - Блэк повернулся к побледневшему и осунувшемуся Люпину. - Ты точно не хочешь:

Люпин вдруг резко втянул носом воздух, оборвав Блэка на полуслове. Тот удивленно замер, но, проследив за взглядом друга, обернулся и посмотрел прямо туда, где стоял Северус.

- Так, ребята, - нахмурился Блэк. - Что-то завоняло во-он оттуда.

Северус отошел от стены, выйдя на свет и чертыхаясь про себя. Как Люпин узнал?

- Куда-то собрались, Поттер? - вкрадчиво спросил он. - После отбоя? Против правил?

- Если бы это касалось тебя, Снейп, ты бы узнал первым.

- Примем это как 'да', - Северусу понравилось, как напряглись все четверо. - И раз уж я староста, меня очень даже касается все, что связано с дисциплиной.

- Ползи в свою змеиную яму, Снейп, - Блэк выступил вперед, ощетинившись, точно пес. - У нас свои старосты.

- И по крайней мере один из них на волосок от нарушения правил. Ты не думаешь, Поттер:

- Ради бога! Ты не можешь просто отвалить, Снейп? - рявкнул вдруг Рем. Его внезапная вспышка поразила не только Северуса. Гриффиндорцы изумленно взглянули на обычно тихого и спокойного Люпина. Сейчас его глаза так яростно сверкали на бледном, изможденном лице, что слизеринцу пришлось взять себя в руки, чтобы остаться на месте и не отшатнуться.

- Снова критические дни, Люпин? - инстинктивно огрызнулся он. В конце концов, нападение - лучший способ защиты. Но реакция на его безобидное замечание оказалась более любопытной, чем Северус ожидал. У Люпина перехватило дыхание, а Поттер вытаращился на слизеринца, как ненормальный.

- Что ты сказал? - переспросил Блэк, побледнев, как и Люпин.

- Мне: мне нужно идти, - низкий, настойчивый голос Рема разорвал охватившее всех напряжение. Резко развернувшись, юноша выбежал из холла. Поттер и Петтигрю кинулись за ним. Озадаченному Северусу оставалось лишь недоуменно смотреть им вслед.

- Снейп! - хватка Блэка снова вернула его к реальности. - Ты на что намекал, черт подери?

Северус нетерпеливо отпихнул его:

- Ты прекрасно меня понял, - холодно парировал он. Их что, так сильно задело сравнение Люпина с девчонкой?

Ужин закончился, студенты потянулись из Большого зала, и Блэк понизил голос, явно не желая выносить их разговор на всеуслышанье.

- Ты и правда хочешь знать, что происходит? - шепнул гриффиндорец, так, чтоб услышал только Северус. Тот не ответил. Что-то в глазах Блэка, диких и отчаянных, заставляло его нервничать сильнее, чем он мог признаться. - Дело в Дракучей иве, - продолжал Сириус. - Нажми на выпуклость под сучком и ветви замрут. Под корнями есть лаз.

- Почему я должен тебе верить? - прошипел Северус.

- Так не верь, - отрезал тот и ушел, оставив слизеринца еще более озадаченным. Что все это значит, черт возьми?

Глубоко задумавшись, Северус отправился в гостиную. Он знал всего два вида созданий, чья биология зависит от месячного цикла: женщины и: Ужаснувшись, он мгновенно прогнал эту идею, так быстро, что не успел даже домыслить. Дамблдор не допустил бы такое создание в Хогвартс. Северус знал, что Дамблдор очень серьезно относится к своей обязанности обеспечивать безопасность студентов. Он доверял Дамблдору.

Но себя он знал тоже, и, стараясь не вспоминать пословицу про любопытную кошку, понимал, что не успокоится, пока не проверит свою догадку, какой бы безумной она ни была.

Именно поэтому, потихоньку прокравшись наружу и спрятавшись в густой тени, Северус заметил, как от Дракучей ивы отошла мадам Помфри и направилась к школе. Как только она скрылась в замке, юноша вышел из своего укрытия и осторожно приблизился к опасному дереву. Не разглядев издали, как медсестра добиралась до лаза, Северусу, скрепя сердце, пришлось следовать указаниям Блэка - приманка того стоила.

Уверенный, что идет прямо в расставленную ловушку, он в который раз проклял собственное любопытство и абсурдную одержимость Мародерами, понадеявшись, что сможет вывернуться, из чего бы там ни было.

Много лет спустя он вспоминал свою тогдашнюю уверенность, как глупую юношескую заносчивость.

Остановившись возле самой ивы, но куда не могли дотянуться опасно хлещущие ветви, и насилу разглядев выпуклость, о которой говорил Блэк, Северус оглянулся - чем бы ткнуть в заветный узелок? Увидев возле самого ствола подходящую деревяшку, достать которую мешали ветки, со свистом рассекающие воздух, Северус призвал ее:

- Ассио палка, - та влетела прямо ему в руку, и крепко схватив ее, юноша попытался дотянуться до нужного места, чуть пониже сучка. Черт! Не хватало всего пары дюймов! Нужно подойти ближе.

Улучив момент, когда ветви разошлись, образовав небольшой просвет, Северус, все так же направляя палку на выпуклость под сучком, шагнул вперед. Будто почувствовав вторжение, ему в лицо метнулась гибкая ветка, и легкий ветерок, предвосхищающий хищное движение, коснулся щеки Северуса. Он зажмурился, ожидая сокрушительного удара, и тут же ощутил, как палка, что он держал в руках, ткнулась в ствол.

Удара не последовало.

Юноша медленно открыл глаза. Ива замерла, словно окаменев. Северус уже хотел было опустить палку, но тут же опомнился и отругал себя за глупость. Вместо этого он вытянул руку как можно дальше, все еще продолжая нажимать на заветное место, и заглянул за ствол. Как и описывал Блэк, под корнями чернело отверстие лаза, уходящего куда-то вниз.

Северус знал, что слишком далеко зашел, чтобы поворачивать назад. Крепко сжав палочку в кулаке, он отпустил палку, которая удерживала дерево в покое. Гибкие плети тут же неистово размахнулись, но прежде чем они успели ударить его, юноша нырнул в зияющее отверстие. И сполз вниз по земляному покатому полу, с палочкой наизготовку.

- Люмос, - прошептал он, остановившись.

В неярком свете стало видно, что он находится в невысоком туннеле, который ведет куда-то вперед. Отчетливо пахло каким-то животным.

Немного помедлив, Северус осторожно двинулся вперед. И чем дальше он шел, тем сильнее его терзало беспокойство. Он попытался отвлечься, списав возрастающую тревогу на замкнутое пространство и неприятный запах, но лоб покрылся предательской холодной испариной и никак не удавалось выровнять дыхание. Появилось отчетливое чувство безымянной опасности, но Северус отбросил и его.

Ему показалось, что впереди раздалось рычание и звук рвущейся ткани. Он был настолько взвинчен, что чуть не подпрыгнул от испуга, услышав сверху скрип. Ива снова остановилась - понял он. Настороженно обернувшись и крепко держа палочку, Северус увидел, как в дыру спрыгнул Джеймс Поттер.

- Поттер! - так вот, ради чего все затевалось. Слизеринец тут же принялся обдумывать план мести Блэку.

- Снейп! Слава богу, я тебя нашел, - тихо проговорил Поттер, будто боясь, что их кто-то услышит. - Нам нужно немедленно выбираться, - он медленно подошел ближе.

- С какой стати я должен тебя слушать? - процедил Северус. Пусть даже его собственные инстинкты вопили о том же, что и Поттер, он не мог уступить.

- Слушай, Снейп, ты: мы в огромной опасности.

Прежде чем Северус успел заинтересоваться такой интересной оговоркой, впереди раздалось отчетливое рычание. Поттер побледнел.

- Бежим! - схватив слизеринца за плечо, он резко потянул его к выходу, но Северус не шелохнулся. Он не мог оторвать глаз от неведомого источника рычания на другом конце туннеля. В ушах громом отдавался стук сердца, а он смотрел, словно зачарованный, как в их сторону мягко движется: волк: нос у волка был неправильный: оборотень:

- Снейп!

Паника в голосе Поттера отрезвила его и Северус, придя в себя, рванулся к скату, который вел к выходу, подгоняемый страхом, с пеленок знакомым каждому волшебнику. И вдруг вслед за страхом накатила волна ослепляющей, оглушительной, неестественной боли. Воздух пронзил леденящий кровь вой, и все силы вдруг оставили Северуса. Остановившись, он оглянулся на зверя. Оборотень присел, готовясь напасть, но что-то будто сдерживало его; дергаясь взад-вперед, он скулил, точно раненый, и Северус на секунду встретился взглядом с его золотисто-карими глазами.

Знакомыми глазами.

Поттер стоял между оборотнем и Снейпом, даже не достав палочку, и слизеринец не мог понять, что он сможет сделать.

- Беги, Снейп, беги!

Забыв о боли, последним, невероятным рывком Северус выбрался из дыры на свежий ночной воздух, к яростным ветвям ивы, рассекающим воздух. Позади раздался шум и он обернулся, протянув Поттеру руки, чтобы помочь вылезти. Из дыры послышалось рычание, но мечущиеся ветки достаточно охладили зверя, чтобы он не полез дальше.

Едва отойдя от дерева, Северус тяжело опустился на землю. Все его тело горело огнем - ребра, руки, колени, боль плескалась даже за закрытыми веками. Забавно. Он ведь даже не поранился, для такой агонии не было причин.

Кроме одной. Конечно же. 'Старый добрый доктор Павлов и его долбаные рефлексы', - горько подумал Северус.

- Ты ранен, Снейп? - примостился рядом Поттер.

- Твой дружок-оборотень не укусил меня, если ты об этом, - Северус смотрел прямо перед собой, сосредоточившись на вдохах и выдохах, болезненно отдававшихся в груди. Агония медленно отступала. У нее не было физической основы - только душевная.

- Редвуд, - еле-еле выдавил он сквозь судорожно стиснутые зубы.

- Что? - переспросил сбитый с толку Поттер.

- Джеймс!

Северус поднял мутные глаза и увидел подбегающих Блэка, Петтигрю и Макгонагал, спешащую за ними.

- С тобой все в порядке, Джеймс? - Блэк едва не снес Поттера, в последнюю секунду распахнув руки и схватив друга в сокрушительные объятья. - Слава богу, с тобой все хорошо! Когда Питер сказал, что ты отправился за этим ублюдком:

- Я в порядке, Бродяга, - тот ободряюще похлопал Блэка по спине.

Такая простая, безоглядная дружба:

Северус через силу поднялся, не желая показывать слабость перед гриффиндорцами.

- Так, так, - Блэк оторвался от друга и отступил назад, злорадно поглядев на Северуса. - Староста Слизерина нарушает правила. Скажи-ка, Снейп, ты знаешь, что такое 'лицемерие'?

- Знаю, Блэк, - ухмыльнулся Северус. - Вопрос в том, знаешь ли ты, что такое 'предумышленное причинение вреда'? А как насчет 'попытки убийства'?

- Довольно, - строго оборвала их запыхавшаяся Макгонагал. - Поттер, Снейп, Блэк, Петтигрю - в кабинет директора. Немедленно.

Все знали - когда Макгонагал говорит подобным тоном, лучше не спорить. Поэтому все четверо молча развернулись и направились в замок, размышляя о последствиях и опасаясь их.

Помедлив, Северус поглядел наверх, на полную луну, безмятежно сияющую на бархатном небосводе над беспокойной Дракучей ивой, тихо вздохнул и последовал за гриффиндорцами.


* * *

- Почему тебя так заинтересовало местонахождение Рема, Северус? - спросил Дамблдор, выслушав рассказ Макгонагал. Вопрос прозвучал вежливо, но серьезное выражение глаз за стеклами очков-половинок подсказало юноше, что у него неприятности. Как будто он этого не знал.

- Я думал, Люпин с друзьями задумали что-то в нарушение школьных правил, сэр.

- И поэтому сам нарушил правила?

Блэк подавил усмешку. Северусу захотелось его стукнуть. Или Дамблдора. Или обоих. Директор задает вопросы, на которые невозможно ответить. Что ж, в оправданиях нет смысла.

- Да, сэр.

Дамблдор покачал головой:

- Северус:

- Я не собираюсь извиняться за этот проступок, - лучше уступить в малом, ради большего. - Но это не меняет того, что Блэк пытался меня убить.

- Я не пытался тебя убить, ублюдок!

Северус повернулся к Блэку:

- Нет? Ты еще скажи, что не знал об оборотне.

- Конечно, знал, - утих тот. - Но я всего-навсего сказал тебе, как туда попасть! Я же не тащил тебя силой!

- Как убедительно, Блэк, - Северус вспомнил, почему Сириус Блэк так недолюбливал его. - Ты рассчитывал, что я пойду туда. А когда зверь разорвал бы меня в клочки:

- Северус, пожалуйста, - резко перебил их директор. - Он студент Хогвартса и у него есть имя.

- Студент, - ухмыльнулся тот. 'Только потому, что вы допустили это, подвергнув опасности всех остальных'. Он даже не думал, что такое возможно, отгонял от себя любые мысли об этом, но теперь:

- Именно, - Дамблдор пристально взглянул на него, но юноша отвернулся. Тишина стала напряженной.

- Почему? - не выдержал, наконец, Северус. - Неужели один оборотень важнее, чем все остальные студенты? Вы считаете, он стоит этого риска?

Блэк взревел:

- Как ты смеешь, мерзкий:- но под взглядом Дамблдора немедленно осекся.

- Северус, хочу тебе напомнить подобный разговор, причиной которого оказался кое-кто другой. Тогда неприятие было направлено на группу студентов, а не на одного, как сейчас.

Северусу будто дали пощечину. В этом самом кабинете, меньше года назад, аврор заявил, что все студенты Слизерина - зло, что они опасны для Хогвартса и волшебного сообщества. К Северусу эхом вернулась память о только что пережитой боли, скользнула вдоль позвоночника к глазам, взяв юношу в плен на невозможно длинные секунды. Из последних сил ему удалось сохранить малую толику самоконтроля, сосредоточившись на дыхании.

Опять Редвуд. Дважды за один вечер.

- Это другое, - прохрипел низкий, незнакомый голос. Через мгновение Северус понял, что голос - его собственный.

- Неужели, Северус? - даже отвернувшись, он чувствовал мерцание глаз Дамблдора. Юноша сжал кулаки. 'Да, потому что он не такой как я, не такой как мы. Он один из Них, он Другой'.

Но все это имело смысл только в его мыслях.

- Мы можем поговорить об этом в другой раз, директор? - а лучше никогда - обезоружено попросил он. Поттер и компания ошеломленно захлопали глазами, не понимая, что происходит.

- Очень хорошо, Северус. В другой раз, - значит, разговор все-таки состоится. И более деловым тоном Дамблдор закончил: - Но знай, если ты расскажешь кому-нибудь о ликантропии Рема, то будешь исключен из Хогвартса немедленно. Со Слизерина снимается пятьдесят баллов за умышленное пренебрежение школьными правилами и еще двадцать пять за пересечение зоны поражения Дракучей ивы.

Северус механически кивнул. Его больше не волновали ни факультетские баллы, ни чье-либо исключение. Он хотел только поскорее убраться подальше от этого пронизывающего взгляда. Слизеринцы все равно не осмелятся сильно возмущаться, особенно если хотят встретить новый день в целости и сохранности.

Дамблдор повернулся к гриффиндорцам:

- По двадцать пять баллов с каждого за нарушение школьных правил. Еще пятьдесят баллов с тебя, Сириус, за необдуманное решение подвергнуть жизнь мистера Снейпа опасности, - Блэк хмуро кивнул. - Джеймс, ты получаешь сорок баллов за отвагу, проявленную при спасении жизни сокурсника, - гриффиндорцы немного воспряли духом.

Семдесят пять баллов со Слизерина - за одного, и восемдесят пять с Гриффиндора - за четверых. Вот так.

- Я могу идти, директор? - спросил Северус.

- Да, иди, - Дамблдор мрачно посмотрел на него. Юноша снова отвел глаза и вышел, не оборачиваясь.

За дверью он остановился, поджидая гриффиндорцев, и когда они появились, приблизился к Поттеру, совершенно игнорируя ощетинившегося по привычке Блэка и съежившегося Петтигрю.

- Я обязан тебе жизнью, Поттер. Я клянусь выплатить этот долг при первой возможности, тебе или твоему потомку.

Поттер понимающе кивнул, но Блэк воскликнул:

- Это что? Благодарность в стиле темных магов?

- И кто же здесь темный? - парировал Северус, прежде чем Поттер успел вставить хоть слово. - Не тот ли, кому не хватает даже сомнительного достоинства совершить убийство собственными руками и вместо этого он пользуется руками друга? Или, лучше сказать, когтями? - добавил он, криво усмехнувшись.

Блэк уставился на него с неприкрытым отвращением, но Северусу было не привыкать к такому взгляду. Точно так же поглядев на гриффиндорца, он демонстративно повернулся к нему спиной.

Уходя, Северус размышлял - когда его страх перестанет приносить с собой ослепляющую, выворачивающую наизнанку боль? И когда он освободится от всего этого, в каком бы виде ни явилась свобода?

Джеймс и Сириус смотрели, как он удаляется, подобный темному грозовому облаку.

- Знаешь, Сириус, - проговорил Джеймс, когда слизеринец скрылся с глаз, - в каком-то смысле он прав.

- Ч-что? - нервно усмехнулся тот, не веря своим ушам. - Что ты говоришь?

- Полагаю, вот что, - Джеймс посмотрел Сириусу прямо в глаза. - Мистер Сохатый очень желал бы знать, о чем, черт возьми, думал мистер Бродяга.

Сириус понурился и пожал плечами:

- Кажется, я вообще не думал, Джеймс.

- Очевидно, нет. Ни о том, что Снейп мог погибнуть, ни о том, что из-за тебя Рем мог стать убийцей, - строго отчитывал он друга. - Бог мой, Сириус, если бы Питер не рассказал мне, что ты наделал:

- Я: я просто был уверен, что Снейп знает, - Сириус беспомощно покачал головой. - Ты же знаешь, все говорят, что Снейп поднаторел в Темных искусствах. Я хотел всего лишь немного его припугнуть.

- Это самое худшее из всех извинений, что я слышал. Хочешь сказать, ты собирался позволить Снейпу причинить вред Луни? Он не знал, что это был Рем! А если бы знал, и ему было все равно?

Сириус удрученно вздохнул:

- Я знаю, Сохатый. Мне нет прощения. Из-за меня вы все оказались в опасности. Я виноват.

Наступило печальное молчание.

- Ладно, пошли, - устало сказал Джеймс и направился к башне. Сириус понуро двинулся за ним.

- И знаешь что, Бродяга? - произнес вдруг Джеймс. Сириус остановился и повернулся к нему. Не успел он глазом моргнуть, как сокрушительный удар опрокинул его на пол. Покряхтывая и потирая челюсть, куда пришелся удар, Блэк сел.

- Я ждал чего-то в этом роде, - его глаза весело сверкнули. Не говоря ни слова, Джеймс протянул ему руку и помог подняться. - Для травоядного у тебя неплохой удар, Сохатый, - добавил Сириус. - Так я прощен?

- Только мной, - усмехнулся Джеймс. - Тебе еще предстоит просить прощения у Луни.

Сириус застонал:

- Нет, пожалуйста, только не это. Рем же просто ужас до чего упертый, когда захочет!

- Хуже меня? - Джеймс приподнял бровь.

- Хуже любого травоядного, приятель, - Сириус перехватил его шутливый удар.

Смеясь, они шагали бок о бок, не зная, что такое зависть. Зависть такой простой, безоглядной дружбе:



Глава 12. Слизеринец к слизеринцу.


Северус сидел тихо, внимательно следя за дверью. Он не обращал внимания на окружающую суету и спертый, задымленный воздух. Малфой, естественно, снова опаздывал: Хотя прежде они встречались лишь раз, Северус очень хорошо знал людей подобного типа - чистокровные богачи, они воображали себя стоящими много выше остальных. Но, по мнению Северуса, ни происхождение, ни степень влияния ни в коей мере не оправдывали вынужденного ожидания.

Когда три месяца назад приятели начали уговаривать Снейпа отправиться с ними на встречу с молодым Малфоем, тот попросту отмахнулся, заявив, что у него найдутся дела поважнее. Раздосадованный запоздалой и бесполезной заботой Дамблдора и Бэддока о его безопасности, он предпочитал держаться подальше от всего подозрительного, чтобы его просто оставили в покое. И хотя встреча с молодым, многообещающим колдуном во время хогсмидовских выходных не сулила неприятностей, рандеву с Пожирателем смерти (Северус мог жизнью поклясться, что Малфой носит на предплечье Знак мрака), точно их гарантировала. Хуже того - этот Пожиратель был, мало того, законченным снобом, но еще и готовился собрать урожай готовых к бунту студентов.

- Но ты должен пойти, - осторожно настаивал Вилкс. Северус не знал, что сказал им Бэддок, но с момента его возвращения от авроров слизеринцы общались с ним вежливо, и мало-помалу он оказался восстановлен в правах члена их маленького кружка. Юноша невероятно досадовал по этому поводу - ему не нужна была жалость Бэддока, впридачу ко всему остальному!

- Люциус даже помнит тебя - всех нас - по имени!

- Слушайте, - Северус понизил голос, - не надо воспринимать его как дружелюбного молодого дядюшку - это вовсе не так. Вы совсем спятили - встречаться с Пожирателем смерти на виду у всех, посреди Хогсмида?

- А чего нам бояться, Северус? - притворно-невинно поинтересовалась Мей-Лин. Ее деланное ударение на 'бояться' заставило Северуса вздрогнуть. - Мистер Малфой происходит из уважаемой волшебной семьи, его репутация безупречна. Неужели кому-то покажется подозрительным, если мы немного выпьем с бывшим слизеринцем?

- Еще как покажется! - прошипел Снейп, безмерно раздраженный ее высокомерным тоном.

Тут вдруг Лестранж уронил перо, наклонился за ним, и, поднимаясь, шепнул Северусу на ухо:

- Он общается с твоими родичами, Снейп, - и спокойно уселся, не подавая вида, что сказал что-то особенное; а Северус притворился, что не услышал ничего необычного.

- Ты не можешь упустить этот шанс, если хочешь крепко встать на ноги: после выпуска, - продолжала Мей-Лин, не глядя на Лестранжа.

Ах, да. После выпуска. Они говорили об этом пылко, несдержанно - как присоединятся к благородному кругу избранных, очистят волшебный мир от ненужных отбросов, каких высот достигнут, какими могучими и богатыми станут. Множество раз Северусу хотелось встать и наорать на чертовых идиотов, рассуждающих о том, о чем они понятия не имеют. Но если сейчас он снова отгородится от них, пути назад не будет. А в Хогвартсе для него нет другого места.

Так что, долгими вечерами он сидел с ничего не выражающим лицом и слушал, тихо поблескивая глазами, как остальные легкомысленно толкуют о том, как жаждут добровольно отказаться от вещей, за которые он бы боролся изо всех сил: от чувства безопасности и возможности управлять своей жизнью, от спокойного сна без украденного снотворного зелья, от человеческого тепла, от дружбы без условий и расчета, от жизни без страха и ужаса.

И ради чего?

- И потом, мистер Малфой принесет редкие книги и ингредиенты, которые может достать только он, - вставил Эйвери. - Ты всегда сетуешь, как плохо с этим в школе:

- Ладно, я пойду. Только отстаньте, наконец! - рявкнул Северус.

Если остальные и знали что именно 'тайком' сообщил ему Алан, они благоразумно не подали вида. А у самого Северуса нашлось достаточно самоуважения, чтобы убедить себя, что он согласился участвовать в этой встрече только ради книг и ингредиентов, и, может быть, потому что устал от уговоров.


* * *

Люциус Малфой оказался довольно общительным. Высокомерно-аристократично он снисходил до остальных и веселился за их счет: восхищался успеваемостью, особенно двенадцатью СОВами Северуса и Мей-Лин, выражал заинтересованность их выдающимися умениями - Северуса в Зельях и проклятьях, Мей-Лин - в Прорицании и Чарах, Лестранжа - в Трансфигурации и прочее, и прочее. Наблюдая за ним, Северус уверился, что Малфой действительно присматривает последователей для Волдеморта. Зачем еще ему тратить свой драгоценный вечер на толпу семнадцатилетних студентов?

Остальные едва не прыгали вокруг аристократа, как расшалившиеся щенки, забрасывая его вопросами, и Малфой, осторожно оставляя без ответа большинство, время от времени ронял многозначительные намеки, будто посвящая молодежь в важные секреты, расчетливо растравляя любопытство и благоговение в своих юных слушателях. На секунду это зацепило даже Северуса, когда блондин вполголоса упомянул о 'ростках', протянувшихся по всем Британским островам, о последователях Волдеморта во Франции и Румынии. Перед юношей развернулась картина неумолимого, победоносного восшествия Темного Лорда к власти, итог которого был лишь вопросом времени. По словам Малфоя, после победы Лорд щедро воздаст соратникам, награда самых преданных превзойдет их самое смелое воображение:

И Северус увидел на лицах остальных, как они жаждут стать 'самыми преданными', завладеть такой же властью и положением, какими владел мужчина перед ними. А в холодных глазах Малфоя юноша увидел триумф - триумф охотника, поймавшего добычу, триумф картежника, аккуратно облапошившего клиентов.

А потом Северус испугался. Испугался чего-то внутри себя, что готово было ступить на эту сияющую тропу славы, испугался глупого идеализма и веры, которая обязательно будет предана, как бывает всегда; испугался, что у него не останется выбора и ему придется пойти на сотрудничество с Темным Лордом добровольно, если он не хочет, чтоб его вовлекли силой.

Позже, когда было объявлено, что внимания мистера Малфоя требуют весьма важные обязанности и он вынужден откланяться (с огромным сожалением), блондин отвел Северуса в сторонку и вручил ему два конверта.

- Ваши мать и брат посылают свои поздравления, - сказал он. - Счастливых праздников, Северус.

Их глаза на несколько секунд встретились: холодные, невыразительные серые и пустые, непостижимые черные; Северус коротко кивнул и отвернулся.


* * *

Позже ему пришлось подождать, пока гостиная опустеет, чтобы прочесть послания без помех. Сначала он прочел письмо матери, затем - Септимиуса, и велел:

- Инсендио, - и долго смотрел, как жадное пламя пожирает бумагу. Убрал пепел взмахом палочки и отправился в постель, абсолютно уверенный, что Малфой знал о содержании писем. Юноша хотел бы никогда больше не видеться с ним, но почему-то знал, что они встретятся обязательно.

А теперь, три месяца спустя, Северус почти радовался предыдущему знакомству. Оно определенно облегчило организацию нынешней встречи. С другой стороны - обстоятельства сделали сегодняшнее рандеву с Малфоем необходимым. Но Северус не собирался просить об одолжении. Нет, они заключат сделку на равных, есть такое слово в малфоевском словаре, или нет.

Наконец блондин появился, и неприязненно оглянулся вокруг, несомненно, озабоченный тем, как окружающая неуютная обстановка скажется на его длиннополой мантии и безукоризненных туфлях. Снейп ухмыльнулся про себя и поднял голову, чтобы тот его заметил. Бледные, насмешливые глаза Малфоя встретили взгляд Северуса, устремленный из-под капюшона, и мужчина подошел к нему. Юноша понадеялся, что пока Люциус пробирался к столику, на его роскошную мантию налипло достаточно грязи.

- Мистер Снейп, - Малфой уселся на стул напротив него. - Я сначала не узнал вас, - он окинул взглядом длинный темный плащ и капюшон, скрывающий лицо Северуса.

- Простите, мистер Малфой, - спокойно ответил тот. - Я подумал, что мне лучше оставаться неузнанным, - на самом деле, март выдался необычайно холодным и выбор одежды был продиктован вовсе не желанием избежать внимания. - Было бы неразумно рисковать быть подслушанными. Дамблдору лучше не знать о нашей встрече.

- Понятно, - отозвался Малфой, его напускное спокойствие дало трещину. Северус знал, что при упоминании имени Дамблдора блондину становится слегка не по себе.

- Итак, у меня действительно не так много времени, - окончание 'для детей' не прозвучало вслух, но явственно проскользнуло в насмешливо-высокомерном голосе Люциуса, когда они заказали напитки. - Могу я узнать, что за настоятельная необходимость заставила вас искать встречи со мной?

- Закон об отчуждении имущества преступников, - ответил Северус, скривив от отвращения губы. - Пока мои мать и брат скрываются и находятся в розыске, Министерство арестовало наше имущество и недвижимость. Три дня назад я получил уведомление: - как же он ненавидит письма. Они всегда приносят только дурные вести, - :где меня информировали, что я больше не смогу пользоваться семейным хранилищем в Гринготтсе, и что имение Снейпов будет конфисковано.

Такой позор! Северус никому не рассказал о новостях - ни профессорам, ни сокурсникам. Он был уверен, что у гриффиндорцев наступит праздник, когда они узнают, что все Снейпово имущество теперь сократилось до немногочисленных вещей, хранящихся в его комнате, и денег, которых не хватит даже чтобы купить новую мантию и дотянуть до конца года, не говоря уже о том, чтобы закончить школу.

- Мне очень жаль это слышать, - в голосе Малфоя не прозвучало и тени сочувствия. - Примите мои соболезнования.

- Принимаю с благодарностью, - с великолепной неискренностью подхватил Северус. - Но, возможно, вы сможете дать мне нечто большее, чем соболезнования, мистер Малфой.

- Что это значит? - мгновенно насторожился тот.

- Что вы можете использовать: особые возможности вашего положения и повлиять на определенных людей в Министерстве. Я уверен, там много таких, что в долгу перед вами, или которых будет легко убедить, - шантажом и угрозами, конечно же.

- Вы полагаете, - Малфой принял деловой вид, поглядел на часы, побарабанил пальцами по столу, - что я сам вне подозрений? Прошу Вас, мистер Снейп: - он выглядел заметно раздосадованным тем, что какой-то школьник просит его, великого человека, о столь опасном одолжении.

- Министерство, конечно же, не осмелится тронуть семью Малфоев, - спокойно произнес Северус. Он ожидал подобной реакции, не надеясь, что аристократ потянет ради него за свои ниточки, даже если Северус продаст ему свое будущее: Люциус Малфой был не из тех, кто шевельнет хотя бы пальцем, пока не поймет свою выгоду.

- К чистокровным теперь относятся не с тем уважением, как прежде, - нагло заявил блондин и Снейп добавил в список его характеристик еще одну: человек, который жалуется об уколотом пальце тому, кто потерял руку. - Я действительно не могу сейчас пойти на такой риск: - Малфой снова поглядел на часы, явно собираясь заявить, что встреча окончена.

- Даже ради возможности поквитаться с Поляковым? - бросил Северус, прежде чем его собеседник успел договорить.

Блондин ошеломленно посмотрел на него, на бледных скулах расцвели два красных пятна, потом наклонился ближе:

- Поляков? Как ты узнал? Твои маленькие друзья снова проболтались? - его голос понизился до опасного шепота. Северус лишь слегка ухмыльнулся в ответ. Удивительно, сколько можно вытянуть из легкомысленных Эйвери, Вилкса и Розье, задав правильные вопросы и сыграв на их самолюбии. Конечно, сведений оказалось не так уж много, но:

- Уверяю вас, мистер Малфой, у меня эта информация в полной безопасности, - вкрадчиво ответил он. Пусть сноб думает, что остальные проболтались - это усилит позиции Северуса. То, что Поляков был шилом в заднице Малфоя, не было секретом, если знать, где и что спрашивать. - Возможно, вам даже окажется на руку, что я узнал об этом.

Люциус стремительно сунул руку во внутренний карман мантии, но Северус был готов к этому. Не шевельнув и пальцем, он быстро шепнул:

- Экспеллиармус, - и палочка Малфоя перелетела через стол, улегшись рядом со стаканом Снейпа.

- Что: - ошеломленный Люциус поглядел на руки слизеринца - правая, пустая, спокойно лежала на столе, но левую мальчик с самого начала держал под столом. - Ты: твоя палочка :

- Под столом, направлена на вас, с того момента, как вы вошли, - спокойно закончил Северус. - Может, это научит вас приходить на встречи вовремя, мистер Малфой, - доверие к Пожирателям смерти стало для него тяжелым уроком, спасибо матери и Септимиусу. - Не было необходимости дергаться, мистер Малфой. Стерев мне память, вы бы не избавились от проблемы, - доверительно добавил он, возвращая Малфою его элегантную, отполированную палочку. Не нужно провоцировать враждебность. - Потому что у меня есть то, что может вам пригодиться.

- И что же это? - Малфой нахмурился, но слушал внимательно. Труса легко запугать, показав, что не боишься его.

- Безмолвная смерть, - полушепотом произнес Северус.

Малфой выпрямился и с подозрением поглядел на мальчика.

- Ты блефуешь, - высокомерно возразил он. - У студента не может быть этого зелья, - но Северус заметил в его глазах тень сожаления и понял, что попал в яблочко.

- Нет, - согласился он. - У меня его нет. Оно вот здесь, - он постучал себя по лбу, - а у вас есть ингредиенты, оборудование и литература, которые мне понадобятся.

Вернулась обычная малфоевская бравада:

- Семнадцатилетний мальчишка готовит самое смертоносное и необнаружимое зелье, открытое доселе?

- Не более удивительно, чем семнадцатилетний мальчишка, приготовивший самую сильную из существующих ныне сывороток правды, - парировал Северус. Медленно опустив руку в карман мантии, он вытащил маленький пузырек, полный: - Веритасерум, - он протянул пузырек скептически глядящему Малфою. - Считайте это доказательством моих умений, мистер Малфой. Или подарком одного: друга, - болезненная ухмылка, - другому.

По сравнению с содержимым этого пузырька, сыворотка правды, которой поили Северуса авроры, походила на результат экспериментов второклашек. Очень немногие зельевары могли приготовить веритасерум, и самому Северусу он стоил нескольких неудачных попыток.

Малфой посмотрел сквозь пузырек на свет. Юноша знал, что он не увидит никаких искажений, потому что настоящий веритасерум, в отличие от воды или других жидкостей, не преломлял свет.

Все еще колеблясь, Люциус указал на бутылочку палочкой и произнес:

- Люмос.

Абсолютно ровный луч света пронзил пузырек, чуть искривившись в стекле.

Малфой недоверчиво повернулся к Северусу:

- Ты сам приготовил его?

- Какой смысл мне вам лгать?

- И ты сможешь приготовить: то, другое: если я:

- Если вы будете так добры, чтобы похлопотать насчет возвращения мне того, что мое по праву, - спокойно закончил Северус.

Малфой постепенно приходил в себя, расчетливо и испытующе глядя на юношу. Наблюдая за ним, Северус старался сдержать нервозность. Успех с веритасерумом, неслыханный для несовершеннолетнего волшебника, был бесспорным доказательством того, что он сможет приготовить и 'Безмолвную смерть'. Юноша надеялся, что его умения и потенциал достаточно впечатлят Малфоя:

- Хорошо, - заявил тот, наконец, и протянул Северусу руку. - Договорились, мистер Снейп.

Почти не веря в свою удачу, Северус принял рукопожатие.

- Когда решение об отчуждении вашей собственности будет пересмотрено, - продолжал мужчина, - мы договоримся о дате, когда вы прибудете в имение Малфоев, чтобы начать работу.

Северус молча кивнул и злорадно подумал: 'Пять минут назад ты не был так уверен в результате'. Мужчина оторвал взгляд от пузырька с сывороткой, посмотрев на юношу:

- И я сумею как следует распорядиться вашим: подарком, Снейп, - тихо добавил он. Северус почти видел, как у него в голове возникают идеи. Не успев всерьез заинтересоваться, какое же применение найдется сыворотке правды, он оборвал себя. И сделал мысленную пометку ничего не пить в имении Малфоев, когда окажется там. Когда, а не если. Он добился доверия, пусть даже оно и не было положительным чувством.


* * *

Спустя две недели, двадцать разбитых колб, дюжину дохлых мышей и пятьдесят изматывающих часов, Северус выпрямился над клеткой с резвой, попискивающей крысой и потянул за шнур, свисающий с потолка, давая знак хозяину, что его ждут в лаборатории.

Очевидно, Малфой плохо усвоил урок пунктуальности. Пока юноша ждал, он впервые в полной мере ощутил холод и сырость подземелий. Вздрогнув, он плотнее запахнул мантию непослушными, замерзшими пальцами.

Последние два дня Северус провел чуть ли не узником в поземной лаборатории имения Малфоев. А еще за неделю до этого он получил уведомление, что ему полностью возвращено право собственности на все имущество Снейпов, и Люциус не стал терять времени даром, назначив дату визита Северуса 'к родственникам' на ближайшие выходные, не сильно покривив при этом душой - к неудовольствию Снейпа, оказалось, что он и блондинистый сноб состоят в отдаленном родстве.

Как только Северус прибыл в ухоженный, негостеприимный особняк, Малфой коротко предупредил, что зелье должно быть готово как можно скорее и любая задержка будет только усиливать подозрения. Северус в ответ информировал его в категоричных (и малоприятных) выражениях, что в ходе работы не потерпит никаких вторжений.

Вот так, заключенный волей Малфоя, собственной целеустремленностью и почти невозможными временными рамками в подземную лабораторию, юноша провел последние два дня без сна, в лихорадочном сосредоточении работая над зельем, которое, как он вскоре понял, далеко превосходило его возможности.

Уже почти на грани, с застывшей, безумной усмешкой и запредельным упрямством, он продолжал работать. Еда появлялась и исчезала незамеченной, пока он склонялся над котлом, экспериментируя, разгадывая, высчитывая; гневно разбивал вдребезги пузырьки и пробирки, швыряя их в стену. Подопытных мышей по его приказу приносили изрядно напуганные домовые эльфы.

Сейчас те мыши парили вокруг в бутылках, залитые формальдегидом, являя стадии постепенного пути к успеху. Первые, вывернутые наизнанку, вообще не походили на мышей, другие представляли мышиные тушки в различном гротесковом исполнении, но несколько последних выглядели просто как дохлые грызуны, умершие непонятно отчего. На последний трупик Северус поглядел почти с нежностью. Ему не удалось обнаружить ни малейших признаков отравления - причиной смерти, якобы, явился мышиный аналог сердечной недостаточности - несомненный признак успеха.

Безмолвная смерть. Он это сделал. Спустя пятьдесят бессонных часов, проведенных в чертовски холодной, но хорошо оборудованной лаборатории, Северус приготовил одно из самых смертоносных зелий в истории, и его противоядие. И хотя он устал настолько, что с трудом держался на ногах, юноша улыбнулся.

Наконец, дверь распахнулась и вошел Малфой, облаченный в элегантный халат и домашние туфли, пряча под безучастной маской едва скрываемое жадное предвкушение.

- Ты сделал его? - с деланным равнодушием спросил он, стреляя глазами по сторонам.

- А что, вы подумали, я упал и схватился за шнур для поддержки? - огрызнулся Снейп, хотя в тот момент был недалек от этого.

- Тесты успешны? - Малфой проследил глазами за заспиртованными грызунами, избегая смотреть на вывернутые наизнанку первые образцы.

Северуса это насмешило.

- Да. И противоядие тоже, - он указал на живую крысу в клетке. - Оба работают. Никто не распознает яда или попытки отравления. Все выглядит как внезапный сердечный приступ, - он указал на три синих и три красных бутылочки на полке. - Все ваши. В синих - яд, в красных - противоядие.

- Что ж, - лениво проговорил Малфой, и в его глазах, горевших болезненным возбуждением, появился триумф. - Это заняло у тебя полных два дня, - он повернулся и вышел. Северус последовал за ним.

Когда они покинули подземелья, юноша заметил, что Малфой наблюдает за ним. Слишком пристально, на его вкус. Миновав лабиринт коридоров под имением, хозяин как бы невзначай поинтересовался:

- Скажи-ка, где ты планировал провести лето, Северус?

С чего это он вдруг решил поболтать?

- В Хогвартсе, - коротко ответил юноша. Впервые он с нетерпением ждал каникул - профессор Забини назначила его своим ассистентом, благодаря чему он надеялся заработать репутацию и немного денег. Северус не мог дождаться, чтобы вместе с Забини поработать с более сложным материалом, чем во время занятий. А его семья тем временем могла бы оказать ему любезность и не давать о себе знать.

- В Хогвартсе? - по голосу Малфоя можно было заключить, что это чуть ли не тюрьма. - Почему?

'Не твое чертово дело', - подумал Северус и сказал:

- Дамблдор мне не доверяет - он знает о моей семье и потому предпочитает держать меня на виду.

'Каждому - свое объяснение, - подумал он. - Малфой не понял бы ни слова, если бы я сказал, что Дамблдор тревожится за мою безопасность и благополучие. А если бы услышал, что старый дурак считает, что мне необходимы забота и внимание, так и вовсе впал бы в истерику от хохота'.

- Ну, раз уж тебе больше некуда податься, - продолжал Малфой, игнорируя упоминание Хогвартса, - позволь пригласить тебя в имение Малфоев также и на летние каникулы.

Северус ошеломленно уставился на него. Люциус явно симпатизировал ему не больше, чем Северус - самому Малфою, так к чему это внезапное приглашение?

Был только один способ выяснить.

- Но сэр, - ответил он, стараясь выглядеть изумленным. - Я правда не: я думал:

- Нет нужды благодарить меня, Северус, - бесцеремонно перебил его мужчина. - Я подумал, что тебе будет приятно отдохнуть здесь, раз твои дорогие мать и брат далеко: - это прозвучало так, будто они отправились путешествовать или вроде того. - : и наши библиотека с лабораторией всегда открыты для тебя:

Так-так: выкладывай свои карты, посмотрим, что ты затеваешь:

- Но, сэр, я не могу. Дамблдор: У меня же еще год учебы впереди:

Малфой хохотнул; короткий, презрительный смешок прозвучал хуже оскорбления.

- Дамблдор? Школа? Зачем об этом беспокоиться, мальчик, когда у тебя есть способности, вопиющие, чтобы ими воспользовались? Почему бы тебе не стать полноправным волшебником здесь, мальчик: - голос Люциуса превратился в искушающий шепот. Они остановились и посмотрели друг на друга, вздрогнув от веющего из-за угла ветерка. - Подумай о неограниченных возможностях и знаниях, которые ты можешь получить здесь, вдали от глаз и завистливых запретов старого дурака. Благодаря моему покровительству тебя не посмеет тронуть ни Министерство, ни кто-либо другой. Мой отец становится стар и слаб - все знают, что именно я самый важный член внутреннего круга. Ты начнешь с таких высот, о каких волшебник твоего возраста и положения не смеет и мечтать:

Северус смотрел на Малфоя, будто ошеломленный перспективами. Внезапно накатило головокружение и свет почти ослепил его, он вздрогнул, пытаясь удержаться на ногах. Он знал - знал, что нельзя доверять Пожирателям. Он знал, что Люциус хочет держать его под рукой, как куклу, тень, изготовителя его грязных маленьких секретов. И как ни ужасно это было, он знал, что действительно может получить все, что предлагал Малфой. Больше никаких запретов на Темные Искусства, никаких нападок Министерства, власть, пусть даже ограниченная:

Северус не мог немедленно ответить Малфою, куда тому следует засунуть свое предложение, как сделали бы Поттер или Блэк. Он был не таким, как они:

'Как и ты не сможешь убежать от того, кто ты есть. Ты можешь лишь бороться с этим, если хватит сил', - услышал он и вздрогнул: Редвуд имел наглость сказать это после того, как пытал его. Несмотря на прошедшие месяцы, у Северуса появилось ощущение, словно аврор только что шепнул эти слова ему на ухо.

'Ублюдок, - подумал он. - Высокомерный сукин сын. Думаешь, большой тупой аврор - единственный, кто знает, как надо бороться, да?'

- Ну, мальчик? - настаивал Малфой и Северус снова увидел в его глазах победный блеск.

- Благодарю за вашу доброту, мистер Малфой, - услышал он свой холодный голос. - Вы очень великодушны. Но при всем уважении, я вынужден отказаться, - Северус прошел из коридора в небольшой роскошный вестибюль и его единственным желанием было поскорее убраться оттуда. Когда он направился к закрытым двойным дверям, задумавшись, где его метла, хозяин поместья окликнул его:

- Снейп!

Юноша невозмутимо обернулся. На губах Люциуса играла кривая ухмылка.

- Зелье, что ты мне оставил, - прошипел он, - весьма непростая вещь. Настолько непростая, что, я уверен, определенные люди будут им очень заинтересованы. Дамблдор, например.

Северус усмехнулся ему в лицо:

- Давай, вперед. Попытайся исключить меня из школы или отправь в Азкабан. Я расскажу свою историю, где ты будешь выглядеть не слишком привлекательно, Малфой, - он увидел, как лицо Люциуса исказилось от гнева. - Что ты хочешь со мной сделать? Использовать? Контролировать? Пытать и убить? Прошу - в новинку будет разве что убийство.

Ухмылка против ледяной усмешки, взгляд против ледяной пустоты в глазах. С недетской проницательностью и сумасшедшей бесшабашностью семнадцатилетнего, Северус в упор глядел на самого влиятельного темного мага волшебного мира. Спокойно смотрел, как тот отступил назад - он знал, что так и будет.

- Просто запомни, Малфой, - тихо сказал он. - Я принесу тебе намного больше пользы на моих собственных условиях. А теперь верни мою метлу.

Скривив губы и выглядя сбитым с толку под своей горделивой аристократической маской, Малфой рявкнул, чтобы гостю принесли его метлу. Вместе со Снейпом он подошел к выходу и, прежде чем они достигли дверей, слуга безмолвно накинул теплую мантию на его домашнее одеяние.

- С твоей матерью и братом все хорошо, - буркнул Люциус, пока Северус взбирался на свою старенькую, редко используемую Мари-семь. - Лорд очень доволен ими. Должен сказать, я не ожидал встретить бестолкового Снейпа, - к нему вернулась прежняя ухмылка.

- А я не думал, что повстречаю Малфоя, который не поймет, когда сделка завершена, - коротко ответил Северус. - Спасибо за все, что вы сделали, мистер Малфой, - и, не дожидаясь ответа, он взмыл ввысь.

Теплый ночной ветер играл полами его мантии, пока юноша поднимался и брал курс на Хогвартс. Если поторопиться, можно успеть до отбоя.

Когда же он осознал, что впервые попытался сам управлять своей жизнью, и у него получилось, Северусом медленно овладело ощущение душевного подъема. Неужели его подстегивали двенадцать СОВ, высокие оценки, значок старосты и намеренье поступать правильно? Или убийство и пытки? Стоило всего лишь использовать хитрость и владение темной магией, разыграть их, как козырную карту, и уже сейчас он мог бы закончить школу и получить ТРИТОНы.

Получается, он может позаботиться о своем будущем и без помощи Дамблдора, или чьей-то еще. Он продал всего пару зелий, а не душу - пожал плечами мальчик. Пусть даже ему снова придется пить снотворное зелье, если он услышит, что Поляков, или еще кто-то, до кого может добраться Малфой, внезапно умер от сердечного приступа.

':ты можешь лишь бороться с этим. Если у тебя хватит сил' - слова казались свежими, как кровоточащий порез, и Северус нахмурился. 'Вот я и борюсь, - подумал он. - Я борюсь'.

Теперь, если бы даже у него отобрали все, одна вещь все равно осталась бы - возможность распоряжаться своей жизнью. Больше он не позволит вовлечь себя во что бы то ни было по воле остальных - ни семьи, которая отвергла его, ни Дамблдора, ни Министерства, ни Волдеморта с его головорезами. У него осталось единственное достояние - свобода быть предоставленным самому себе.

Мальчик летел над поросшими лесом горами. Темная, махровая зелень привольно раскинулась внизу, в непостижимой игре черного и сизого, как огромный кровоподтек. Северус проверил направление и взял чуть восточнее, крепче вцепившись в старую метлу.

'Прошу - в новинку будет разве что убийство', - Малфой не понял, что это было насмешкой лишь наполовину. А наполовину - безумной, самоубийственной надеждой, которую Люциус пробудил своими бесцеремонными словами:

Хватка на древке метлы стала судорожной, когда юноша вспомнил письма родных, что передал ему Малфой: 'Ты больше не сын мне', 'Ты предал семейное имя и не брат мне больше': - стандартные формулировки отвержения. Северус видел, как они корчатся в огне.

Зачем беспокоиться, что с ним может произойти, если никому нет дела?

Вспомнив то недолгое время, когда Лили заботилась о нем, вспомнив, как он сделал все возможное, чтобы оттолкнуть ее, теперь, больше чем всегда, Северус был рад, что поступил так. Пока тьма, завладевшая его жизнью, не добралась до Лили, пока она знает лишь свет и радость - неважно, в какие глубины придется пасть ему. Крошечная частичка его останется нетронутой, незапятнанной.

Юноша покачал головой, прогоняя глупые размышления. 'Идиот', - сердито сказал он себе.

Имение Малфоев со всей его древностью, мраком, тайнами и соблазнами осталось далеко позади. Впереди показались башни и башенки Хогвартса - последнего оплота против внешней тьмы.


Глава 13. Немного церемоний.


Следующее лето и последний год, что Северус провел в Хогвартсе, миновали быстро. Позже, вспоминая то время, ему приходило на ум не чему он научился или чем занимался, не адская подготовка к ТРИТОНам, даже не ожесточенная вражда с Мародерами - нет, больше всего ему запомнилась неуверенность.

Неуверенность в том, что казалось решенным, известным, что не вызывало сомнений - Северус слыл истинным слизеринцем, славился своим знанием Темных Искусств, считался злейшим врагом Джеймса Поттера и его друзей, открыто выступающих против Волдеморта. Все в нем указывало на то, что он темный маг - все, кроме его собственных убеждений.

Да, он был завзятым, не испытывающим раскаянья лжецом, но шесть лет носить подобающую маску перед фанатиками, в которых постепенно превращались Лестранж и Джин, было нелегко даже ему. Поэтому он просто-напросто избегал разговоров о том, что произойдет 'после выпуска', притворяясь, что занимается или готовит очередную пакость Поттеру.

Северус подозревал, что кое-кто из слизеринцев все еще общается с Малфоем, но сам блондин больше не пытался с ним связаться - должно быть решил, что юноша не стоит хлопот. Такая ситуация вполне устраивала Снейпа. Он твердил себе, что не должен волноваться ни о чем, кроме школьных забот: подготовки к ТРИТОНам, третирования гриффиндорцев, квиддичных матчей, когда Розье и Вилкс пытались отколошматить Поттера и Блэка своими битами, а не только бладжерами (несчастным идиотам никогда этого не удавалось), и борьбы за кубок школы.

Но, к его величайшей досаде, то 'ничего', о котором он не хотел даже вспоминать, подразумевало единственное, о чем он не мог не думать.

Снова и снова Северус уговаривал себя, что больше не связан обещанием, данным на пятом курсе рыжеволосой грязнокровке. Обещание? Что за чушь! Даже чувства больше не могли служить ему оправданием, потому что Северус ничего - ничего - не чувствовал к Эванс. Чем бы ни были те недолгие, ошеломляюще невинные отношения, они давно закончились.

Но не только память о давнишнем обещании сдерживала его. Северус как никто другой знал, что значит отнять жизнь; знал по себе, на что похожи непростительные проклятья - воплощение тьмы:

Шли месяцы, ситуация в стране ухудшалась с каждым днем и люди тревожились все больше и больше - сегодня убивали и пытали волшебников, противостоящих Темному Лорду, назавтра то же происходило с Пожирателями смерти. И маленькая группка слизеринцев, внешне выступающая единым фронтом, начала терять терпение насчет Северуса.

- Эй, послушайте-ка, - однажды за завтраком окликнул остальных Лестранж и прочел: - 'В Бристоле продолжаются таинственные исчезновения магглов. Истерзанные тела пропавших находят на рассвете. Авроры считают, что ответственным за страшные деяния является Вы-Знаете-Кто:' В самом деле, куда катится мир, - с деланной озабоченностью он покачал головой. Услышавшие его слизеринцы усмехнулись. Все, кроме Северуса.

Эйвери пересел, чтобы поглядеть в газету, и Снейп поймал на себе его быстрый взгляд.

- Вау, вы не поверите, что они сделали с этим магглом! - воскликнул он. - Его голова абсолютно:

Северус захлопнул учебник по древним рунам с такой силой, что тарелка подпрыгнула и кусочки бекона разлетелись во все стороны.

- Обязательно болтать об этом во время завтрака? - рявкнул он во внезапно наступившей тишине. Юноша месяцами молча терпел эти мелкие подначки и был уже сыт по горло. Сегодня особенно - у него и так голова пухла от попыток разобраться в интерпретации контекстов алфавита Маннаса.

- Любопытно, что ты так реагируешь, Северус, - притворно-ласково произнес Эйвери. - Беспокоишься за магглов? - ухмыльнулся он.

- Беспокоюсь за свой аппетит, - отрезал Снейп. - Тебе кто-нибудь говорил, что у тебя мозги набекрень?

- Набекрень? Разве я похож на больного, Эван? - переспросил Эйвери, не сводя глаз с Северуса.

- Может быть, - лениво ответил Розье, покосившись на Снейпа. - Но, по-моему, это лучше, чем быть жалким двуличным трусом и предателем.

'Предатель'. Северус ощутил, как кровь застучала в висках, будто желая вырваться из оков вен; шея вдруг болезненно одеревенела, в голове взорвалась ослепительная огненная вспышка, перед глазами все окрасилось кроваво-красным и единственное, что он мог разглядеть - ухмылку Розье. В следующую секунду блюда с едой полетели в стороны: в мгновение ока Северус дотянулся до Эвана, вздернул его за воротник мантии и, едва не втащив на стол, притянул к себе. Кончик его палочки вдавился в шею наглеца. Спустя пару секунд, когда кровь отхлынула от висков и взгляд прояснился, Снейп с глубочайшим удовлетворением увидел, как Розье корчится от страха, пытаясь вдохнуть.

Не обращая внимания на испуганные вскрики и приближающиеся шаги, Северус угрожающе произнес:

- Больше я этого не потерплю, - он обращался к Розье, но знал, что вся шайка сейчас стоит вокруг и слышит каждое слово, не отваживаясь вмешаться. - Ты сомневаешься в моих способностях в Темных Искусствах? Или в моем отношении к ним? Я могу немедленно устранить любые твои сомнения.

За спинами слизеринцев появились учителя и Северус крепче сжал кулаки, еще глубже вдавив палочку Розье в горло. Тот вздрогнул.

- Я могу прямо сейчас лишить тебя головы, Эван, заставить ее съежиться или сгнить. Мне сделать это? Алан? Мей-Лин?

- Снейп, - осторожно произнес Бэддок, боясь неосторожным словом спровоцировать его. - Отпусти Розье. Все можно решить на словах.

- Кажется, ты не думаешь, что мне стоит тебя отпустить, - продолжал Северус зловещим шепотом, нос к носу с побелевшим Эваном. Тот избегал его взгляда и косился на товарищей - напуганных и настороженных, но наслаждающихся представлением. Боже, как же приятно держать их всех вот так, в своих руках, держать их судьбу на кончике своей палочки. - Тогда я советую тебе оставить меня в покое. Не нужно больше дурацких вопросов. Дошло? - он оттолкнул побелевшего Розье, и тот неловко осел на пол, задыхаясь. Вокруг раздались вздохи облегчения и Северус удовлетворенно ухмыльнулся.

Тут же его схватили за руку.

- Снейп, в мой кабинет. Немедленно, - в голосе Бэддока слышалось обещание неприятностей, но Северусу было все равно. Он бросил взгляд на мрачное, озабоченное лицо Дамблдора, пока его тащили прочь из зала, но чувствовал лишь возбуждение и подъем. Теперь он понял, что значит напиться - недолгое возбуждение, опьянение могуществом уже угасало, как эффект от выпивки. Слизеринцы глядели ему вслед напуганные, будто это их ожидало наказание.


* * *

Если бы Бэддоку стали известны предмет и подробности их стычки, особенно то, что Северус сказал Розье, юноше грозили бы серьезные неприятности. Но пострадавший и остальные не вдавались в детали, ни с Бэддоком, ни с Дамблдором. Северус отделался двадцатью баллами и неделей отработок.

Позже, в тот же день, он вспомнил опьяняющее чувство власти, возникшее, когда он держал жизнь Розье на кончике своей палочки, и понял, с замиранием сердца, что эта власть подобна паучьим сетям, зыбучему песку или плотоядному цветку: каждый рывок от нее к свободе лишь затянет жертву глубже.

Но это не приблизило его к решению.

Однако сценка возымела желаемый эффект - он все еще считался членом их маленькой группки, хотя больше никто не беспокоил его подначками, сомнениями в преданности или решительности. Между ним и остальными возникла отстраненность, которой не было раньше, но которая вполне устраивала Северуса теперь. И неважно - был ли он жалким, двуличным трусом, или предателем идей Слизерина, - седьмой и последний год в Хогвартсе пролетел быстро, вопреки всем сомнениям и неуверенности, что отравляли его.


* * *

День выпуска выдался ясным и светлым, зачарованный потолок Большого зала отражал безоблачное небо. Северус поднял голову, задумавшись, не обошлось ли без стихийной магии? За преподавательским столом отсутствовали седовласый директор и слизеринский декан. Может, они как раз занимались погодой?

Северус почти радостно покачал головой и вернулся к еде. В последний раз он завтракает здесь как студент; чуть позже начнется церемония выпуска и к обеду они уже официально будут считаться выпускниками. Затем - последняя ночь в общежитиях, хотя спать никто не собирался, и утром Хогвартс-экспресс доставит полноправных волшебников во внешний мир.

'Становишься сентиментальным', - сказал себе Северус, зная, что отчасти это оправданно - его школьные годы, пусть даже наполненные хлопотами и неприятностями, были достаточно плодотворны. Он получил самые высокие отметки по семи ТРИТОНам, комиссия особо отметила его выдающиеся умения в Зельях. По общему баллу его обошли только Поттер и Блэк, но среди слизеринцев Северус был лучшим - староста, с превосходными оценками и двенадцатью СОВами - он мог смело рассчитывать на достойное место в Министерстве, если забыть о семейных узах, которые явно не располагали в его пользу.

Хотя, те же узы могли помочь ему стать примерным Пожирателем смерти.

Уже больной от ставшей привычной неуверенности, юноша разозлился на себя и сосредоточился на разговорах вокруг, прислушавшись к чужим планам на лето.

- Я навещу родственников, - рассказывала Мей-Лин. - Если со мной: не свяжутся.

- Я тоже, - поддакнул Алан. - Прерву путешествие по Франции в любой момент, когда со мной выйдут на связь.

У Северуса появилось отвратительное чувство, что слизеринцев больше интересует упомянутая возможность 'связи', чем замечательные места, куда они собирались.

- А я останусь дома, помогу старикам, - сказал Вилкс. - Со мной могут связаться в любой момент, - и добавил. - А ты, Северус?

Тот знал, что это своего рода приглашение, осторожный толчок, чтобы он присоединился к ним. Раньше в такие моменты ему всегда удавалось выкрутиться, и хотя они не отваживались слишком давить на него после инцидента с Розье, вопрос о его преданности все еще висел в воздухе. В конце концов, он больше всех остальных был искушен в Зельях и Темных Искусствах, и до сих пор условно считался их товарищем.

Тут поднялась Макгонагал и взгляды присутствующих обратились к ней.

- Прошу внимания! Сейчас я назову шестерых студентов, которые после завтрака последуют в мой кабинет, чтобы узнать протокол выпускной церемонии.

Все умолкли. Шестерыми, которых собиралась вызвать Макгонагал, были лучший ученик и лучшая ученица - Джеймс Поттер и Лили Эванс, и четыре представителя от факультетов, которым вручат дипломы перед всей школой. Представителями факультетов выбирали только лучших студентов, и потому получать дипломы перед всеми собравшимися считалось весьма почетным. Представителем Слизерина должен был стать Северус - староста, чьи оценки и достижения были превосходны. Следом за ним шла Мей-Лин Джин.

Макгонагал, тем временем, продолжала:

- Джеймс Поттер, лучший ученик, произносит прощальную речь, - Большой зал немедленно взорвался аплодисментами и воодушевленными криками, к которым присоединились даже некоторые слизеринцы. Макгонагал строго уставилась на студентов: - Прошу тишины, это еще не церемония, - но в ее глазах сверкнуло редкое для нее удовлетворение и понадобилось некоторое время, чтобы крики за гриффиндорским столом стихли.

'О да, - с тошнотворной горечью подумал Северус - Джеймс Поттер, лучший ученик, прощальная речь, квиддичный капитан, всеобщий любимчик! Джеймс Поттер, золотой мальчик Хогвартса, путеводная звезда в наше мрачное время и единственный, кому я обязан жизнью!' Будь он проклят! Почему из всех остальных именно Поттер отправился за ним после безумной шутки Блэка? Но неважно. Северус выплатит долг, чего бы это ни стоило.

- Лили Эванс, лучшая ученица.

Снова аплодисменты и крики, почти такие же громкие, как предыдущие. Прозвучали и определенные намеки, несомненно, насчет Поттера. Фактически все знали, что скоро те двое поженятся. Северуса эти слухи почти не трогали, ему лишь хотелось остаться одному и повыть.

- Сириус Блэк, представитель Гриффиндора.

Шум достиг невообразимых высот и Северус бросил убийственный взгляд на гриффиндорский стол. Он не забыл, как Блэк пытался убить его. Ну, по крайней мере, они не выбрали оборотня. Даже гриффиндорцы не могут пасть так низко.

Тут кто-то нетерпеливо потянул Северуса за рукав. Повернувшись, он увидел официального вида сову, протягивающую ему лапку с привязанным конвертом. Нахмурившись, юноша отцепил письмо, пока шум в зале постепенно успокаивался. Прочитав послание, он почувствовал, как кровь отлила от его лица.

- Миранда Саммерс, представительница Хаффлпафа,- голос Макгонагал и аплодисменты доносились будто издалека. Дрожа, юноша поднялся и прошел к преподавательскому столу, не замечая любопытных взглядов. Приблизившись к удивленной Макгонагал, он произнес несколько слов, едва понимая, что говорит. Судя по тому, какой шок появился на лице у деканши, Северус понял, что как-то сумел объясниться, а скользнув взглядом по пустующим местам Дамблдора и Бэддока осознал, что их отсутствие не имеет никакого отношения к стихийной магии.

- Вы: я разрешаю вам уйти, Снейп, - напряженно проговорила Макгонагал. - Во имя Мерлина: Альбус и Мэтью уехали так внезапно: я и подумать не могла: - она осеклась и продолжила. - Диплом будет в вашей комнате, а если вы не сможете вернуться до утра, мы отправим его к вам домой вместе с остальными вещами.

- Благодарю, - он не понял ни слова из того, что она сказала. Хрипло бросив напоследок: - Пожалуйста, не говорите остальным, - он повернулся и направился к дверям, заметив краем глаза, как Макгонагал приходит в себя и быстро о чем-то говорит с остальными учителями.

- Карл Дэвис, представитель Равенкло, - продолжала женщина, пока Северус шел к выходу. Он почти успокоился. Точнее, оцепенел.

- И Мей-Лин Джин, представительница Слизерина. Этих шестерых студентов я жду в моем кабинете в девять: - ее голос оборвался, как только Северус вышел за дверь.


* * *

Когда юноша аппарировал к Министерству, он не стал терять времени и сразу вошел, сообщил волшебнику у регистрационного стола свое имя и показал письмо, что принесла сова. Мужчина внимательно посмотрел на пергамент, проверил подлинность печати и велел Северусу сдать палочку.

- Что? - непонимающе уставился тот на него.

- Сдайте вашу палочку, пожалуйста, - повторил охранник. - Возьмите ее за середину, чтобы кончик указывал в сторону, и передайте мне. Вам ее вернут, когда будете уходить.

- Н-но, - начал заикаться Северус, - я не подозреваемый, ничего такого. Я здесь чтобы:

- Прошу прощения, это стандартная процедура, - оборвал его волшебник. - Чтобы пройти внутрь, вы должны сдать палочку.

Северус вдруг подумал - процедура стандартна для всех, или: - да какая, к черту, разница? Он уже потерял достаточно времени. Юноша медленно опустил руку в карман мантии. Охранник выглядел спокойным, но собранным, готовым действовать при малейших признаках опасности. Вытащив палочку, как было велено, чтобы она указывала в сторону, Северус протянул ее охраннику.

Увидев, как ее положили в корзинку, где уже лежало около дюжины других, юноша почувствовал себя до странности беззащитным. Охранник объяснил, как добраться до нужной ему комнаты и вернулся к своей газете.

В Министерстве царила непривычная для июня промозглая сырость. Едва Северус ступил в тень коридоров, уйдя от солнечного света и тепла, он задрожал. 'Это просто страх и шок, - тихо урезонил он себя. - Просто оставайся спокойным'.

Остановившись перед дверью кабинета, куда его направили, он постарался унять дрожь. Даже теперь письмо и его прибытие сюда казались просто сном: Юноша готов был в любой момент проснуться и обнаружить, что проспал, чтобы Макгонагал отругала его за это:

- Вы опоздали, Снейп! Вы должны были представлять свой факультет на выпускной церемонии!

'Ладно, - думал Северус, - это сон, просто сон:'

Уверенно протянув руку, он отворил дверь.

- Мистер Снейп? - поприветствовал его коренастый волшебник в очках, сидящий за столом. Мужчина выглядел весьма солидным и реальным. Юноша тупо кивнул, то сомнительное мужество, которое ему удалось наскрести, испарилось.

- Присаживайтесь, пожалуйста, - резко бросил мужчина и Северус послушно сел, без интереса поглядев на табличку на столе: 'Джонатан Стеббинс, Департамент магического правопорядка'.

- Вы мистер Северус Снейп, младший из двух сыновей Александра и Джуно Снейп?

- Да, - кивнул юноша.

- Вы получили, внимательно прочли и хорошо поняли уведомление Министерства?

Северус снова кивнул и даже сумел сказать 'Да', без хрипоты и дрожи.

- Нам нужно, чтобы вы подписали кое-какие бумаги, - деловито продолжал Стеббинс. - Эту, подтверждающую, что вы осведомлены, что ваша мать, Джуно Снейп находится под стражей в Департаменте магического правопорядка; и эту, подтверждающую, что вас информировали о смерти вашего брата, Септимиуса Снейпа.

Северус безмолвно подписал их. Интересно, в стандартную процедуру входит подписание дурацких бумаг членами семей, без позволения увидеть родственников? Увидеть мертвое тело брата или мать за решеткой было бы более информативным, чем получить письмо во время завтрака. Первоначальный шок постепенно проходил, неправдоподобно быстро сменяясь действительностью, и Северус начал ощущать растущие нетерпение и нервозность.

Стеббинс забрал документы и пустился в объяснения. Юноша едва слушал. Кажется, погибли четверо гражданских: двое магглов и двое волшебников. Убит аврор - ужасное преступление, разумеется! Ничего иного Северус и не ожидал, зная своих родственников. Септимиус и еще четверо Пожирателей также были убиты, несколько человек арестованы, среди них - Джуно Снейп.

'Что может быть лучше убийства пятерых невинных людей с утра пораньше, - саркастически задумался юноша. - Жаль, что это все, на что их хватило'. Он начал нервно постукивать ногой по полу, но заставил себя перестать.

- Нам нужно ваше полное сотрудничество, мистер Снейп, - продолжал Стеббинс.

- Хорошо, - нетерпеливо отозвался тот. Все равно Пожирателям, вроде Джуно Снейп, нечего рассчитывать на суд, расследование будет чисто формальным. Отказ в сотрудничестве означал исчезновение всех перспектив легальной работы и прекращение доступа к семейному хранилищу в Гринготтсе. Северус знал, как это бывает - каждый слизеринец знал - и убрал из своей лаборатории в имении все незаконное еще перед шестым курсом. Все мало-мальски опасное хранилось среди его личных вещей в Хогвартсе, которые не будут обыскивать, если он согласится на добровольное сотрудничество. Которое будет заключаться, главным образом, в помощи чиновникам избежать многочисленных ловушек вокруг имения и в долгих допросах, где ему придется изображать безразличие ко всему, имеющему хоть какую-то значимость. Как бы ни пыжились министерские чиновники, они никогда не догадаются, что зияющие дыры в обеспечении безопасности возникали именно от относительно снисходительного отношения к таким добровольным 'помощникам'.

Стеббинс слегка опешил от его быстрого согласия и Северус понял, что нужно действовать осторожнее. Но раздражение бурлило внутри, точно перегретый гной. Сколько еще он должен терпеть этот лепет?

- Что ж, тогда подпишите вот это соглашение, - Стеббинс подсунул ему еще один листок. Северус молча подписал. Он начал думать, что отсутствие палочки имеет смысл, иначе он вряд ли удержался бы от того, чтобы наслать на чиновника пару-тройку порч.

- А теперь об обыске недвижимости Снейпов:

Больше юноша вынести не мог.

- Мы можем поговорить об этом в другой раз? - отрезал он. - Сейчас я бы хотел увидеть миссис Снейп.

- Прошу прощения, такова стандартная процедура, - возразил волшебник. - Итак, ваше содействие будет необходимо в процессе обыска:

Северус поднялся, нетерпение подгоняло его, хуже телесной боли:

- Я уже согласился содействовать, мистер Стеббинс. Мне нужно увидеть:

- Позже, - похоже, терпение Стеббинса также было на исходе. - Она в безопасности, под стражей и уверяю вас, что она не ранена. Зачем вам видеть ее? - недоуменно полюбопытствовал он, будто усматривая что-то необычное в желании сына немедленно увидеть мать. И Северус понял, что это действительно было необычно. Если бы на его месте оказался кто-то из его родных или знакомых, их бы точно не переполняли родственные чувства.

Юноша попытался успокоиться. Зачем, в самом деле, ему понадобилось видеть Джуно Снейп? Она использовала его, отреклась от него. Какое ему дело до ее состояния?

Но ему нужно знать! Нужно знать, больно ли ей, страдает ли она, как страдала одиннадцать лет назад, после смерти мужа.

Осознание уязвило Северуса. 'Это не имеет ничего общего с заботой, - уверил он себя. - Необходимость знать - это одно, а сочувствие - совсем другое'.

- Сядьте, мистер Снейп, - велел Стеббинс.

- Нет. Я хочу увидеться с ней немедленно, - юноша склонился над столом и пристально посмотрел чиновнику в глаза. Кажется, что-то в выражении его лица поколебало невозмутимость бюрократа. Тот отодвинулся назад, вжался в кресло и Северус мог точно сказать - мужчина был напуган и злился на себя из-за этого.

- Вы не можете! Это не в моей:

- Так свяжитесь с начальством, мистер Стеббинс, будьте любезны, - вкрадчиво настоял Северус.

- Это даже не подлежит обсуждению! У меня приказ - заполнить все бумаги, прежде:

- Бумаги? - хрипло переспросил Северус. Стиснув зубы, он понял, что рискует окончательно потерять контроль.

- Присядьте, молодой человек, - Стеббинс попытался придать голосу уверенность, которой он вовсе не испытывал. - Нам нужно:

- Мистер Стеббинс, - перебил его тот. - Вам нужно связаться со своим начальником и попросить его: сказать ему: чтобы он позволил мне увидеться с миссис Джуно Снейп. Иначе, - многозначительно добавил он, - Пертинакс Малфой или его сын будут весьма заинтересованы данным инцидентом, - Северус знал, что рискует, бросаясь такими именами, но пожалеть можно будет потом.

Должно быть, Стеббинс расслышал угрозу в его голосе. Кроме того, он, кажется, забыл, что у него есть при себе палочка, а у Северуса - нет. В конце концов, нехотя достав зеркало и пробормотав несколько слов, чиновник выглядел довольно жалко. Северус оказался свидетелем одностороннего разговора.

- Мистер Тримбл? Здесь: Да, он настаивает: - и, наконец. - Сэр? Да, сэр.

Подняв голову и неприязненно посмотрев на Снейпа, Стеббинс встал и произнес:

- Следуйте за мной, - и вышел из кабинета. Северус поспешил за ним, размышляя, что заставило босса Стеббинса так быстро согласиться.

Они прошли через холл и по холодным, затененным коридорам спустились вниз, где немногочисленные люди и всплески движения отмечали этажи, прошли сквозь несколько металлических дверей, каждую из которых охраняли волшебники с палочками наизготовку. Словно в крепости. Стало еще холоднее, но ладони Северуса вспотели. Нетерпение уступило место нервозности - что он собирался сказать ей? 'Привет, матушка, давно не виделись. С тех самых пор, как ты и Септимиус наложили на меня проклятье подвластья. Да, кстати, его смерть была мучительной? Надеюсь, что да:'

Захлопнулась еще одна металлическая дверь и Стеббинс повернул направо. Северус последовал за ним. Они оказались в маленькой комнатке с низким потолком, без окон, напротив двери располагалась странная, мутно-стеклянная стена. Стеббинс указал юноше на кресло, стоящее напротив стекла, и пока чиновник разговаривал с невозмутимым охранником, Северус послушно сел и уставился на стену - от нее исходил холод, поверхность блестела, словно алмаз. Магически укрепленная, - понял мальчик. Наверное, чтобы посетители и заключенные не поубивали друг друга. Представить нечто подобное не составляло труда.

Вдруг стекло посветлело, стало прозрачным, и с другой стороны появилась ссутулившаяся фигура, сидящая напротив Северуса, так близко, что до нее можно было дотронуться, протянув руку.

- У вас десять минут, - послышался голос Стеббинса.


* * *

Странно, она ничем не походила на ту холодную, собранную, нервирующе-спокойную женщину, которую помнил Северус. Она сидела сгорбившись, с опущенной головой; лицо ее, насколько он мог видеть, казалось бледным и изможденным, глаза - рассеянными - и все же она была такой знакомой! Сердце Северуса пропустило удар. Эта женщина, совершенно непохожая на мать, которую он привык видеть, навсегда врезалась ему в память: точно так же она выглядела одиннадцать лет назад, когда убили Александра Снейпа.

- Мама? - позвал мальчик, внезапно почувствовав себя очень юным, очень: почти шестилетним.


* * *

Джуно Снейп, видевшая, как ее муж погиб от рук авроров, сидела недвижная и бессловесная, не отвечая, когда с ней заговаривали:


* * *

Она продолжала сидеть, глядя в пол, будто не слыша его.


* * *

Она не смотрела ни на шестилетнего Северуса, ни на десятилетнего Септимиуса:


* * *

- Мама! - окликнул он громче, постучав по стеклу. Неужели эти министерские тупицы наложили еще и звукопоглощение?


* * *

Она не ела и не спала, просиживая неподвижно бесконечные часы, пока вдруг не начала говорить:


* * *

Северус сдался. Вероятно, шок оказался слишком силен, чтобы она могла разговаривать. Он поднял взгляд к потолку, опустил, прислушался к тиканью часов, отмеряющих уходящее время. Только тогда Джуно Снейп подняла голову и заговорила.

- Зачем ты пришел? - ее голос прозвучал словно скрежет, как и тогда, одиннадцать лет назад. Холодные черные глаза, которые унаследовали оба ее сына, уставились на Северуса, широко раскрытые и покрасневшие.

'Я пришел увидеть тебя' - но, взглянув ей в лицо, в глаза, Северус понял, что скорее вырвет себе сердце ржавым крюком, чем произнесет это. И вариант с крюком будет гораздо менее болезненным.

- Меня позвали, - холодно ответил он. - Ты же не думала, что я сам захочу?


* * *

Она начинала кричать безо всякого повода; кричать на своих детей, швырять вещи и ранить себя.


* * *

- Как ты посмел показаться мне на глаза? - скорбь не умерила ее злобы. Джуно повысила голос: - Ты явился поглумиться надо мной, Северус? Или над своим падшим братом?

Он открыл рот, чтобы ответить, но слов не было.

- Ты предал нас, - ненависть бурлила в ее глазах, в темных радужках и покрасневших белках. - Ты предал имя семьи, Темного Лорда, нашу честь:

Наконец, слова нашлись.

- Меня пытали, - выдавил мальчик. - Ты думаешь, это было весело?

- Ты всегда был слабаком, - усмехнулась она. - Ты и вполовину не таков, каким был Септимиус.


* * *

Септимиус и Северус съежились, напуганные. Северус безутешно рыдал, уткнувшись брату в плечо, а тот едва сдерживал собственные слезы:


* * *

Уязвленный презрением в ее голосе, юноша ударил в ее слабое место:

- Именно, что 'был'. Твой дорогой Септимиус мертв, - ухмыльнулся он.

Наступила тишина и Северус увидел, как Джуно побелела, у нее на лице заиграли желваки и напряглась шея.

- Да, мертв, - ее голос стал едва слышен. И вдруг, словно лава вырвалась из жерла вулкана, остатки ее самоконтроля испарились, и она закричала:

- Мертв! - она вскочила, обвиняющее указывая на Северуса и дрожа. - Это ты виноват в его смерти, ты, предатель!

Северус тоже вскочил и будто издали услышал, как упало кресло. Он хотел что-то сказать, но вдруг вспомнил, что мать была одной из очень немногих людей, которые могли оставить его бессловесным. Беспорядочные образы пронеслись у него перед глазами - гарпия, которую он убил на третьем курсе; ее визг снова зазвучал у него в ушах, так похожий на крик женщины перед ним, и ее мертвое лицо:

- О, это просто великолепно! - закричал он в ответ. Что угодно, чтобы изгнать эту картинку из головы. - Ты еще даже не в Азкабане, а уже бредишь!

Джуно Снейп стояла, дрожа, и смотрела на своего сына.

- Почему он мертв, а не ты? - прохрипела она. - Это ты должен был умереть!


* * *

- Она не знает, что говорит, Северус, - бормотал десятилетний Септимиус младшему брату, закрывая тому уши, чтобы уберечь его от словесной пытки. - Она не понимает, что говорит, не плачь, Сев:


* * *

- Кто бы говорил! Если бы ты не втянула его в свои темные делишки, он все еще был бы жив! - к своему изумлению, Северус понял, что это правда, что ему действительно жаль, что Септимиус умер.

Тут она не выдержала - рухнув на пол, Джуно Снейп зарыдала, завыла, точно раненый зверь, но постепенно ее крики превратились в хриплые всхлипы. До нее все еще можно было дотянуться рукой, но годы отчуждения и горечь страшных обвинений были гораздо надежнее ледяного зачарованного стекла. Северус невозмутимо поглядел на мать, присел и наклонился вперед. Ее слова все еще терзали его изнутри, словно когти, и застигнутый болью, он дал ей единственный выход, какой знал. Приблизив губы к стеклу, Северус заговорил:

- Все, ради кого ты жила, мертвы. Все, ради чего ты трудилась, обратилось в прах. Ты сказала, я должен был умереть, но тебе было бы лучше не рождаться вовсе. Твоя жизнь прошла впустую, ты понимаешь это? И теперь все кончено, пусть даже тело твое еще живет. У тебя нет шанса ничего исправить, нет шанса отомстить, нет вообще никакого шанса, потому что ты никогда больше не увидишь дневной свет, - его голос был очень тих и спокоен, почти шепот, но, слыша участившиеся всхлипы, Северус мог поклясться, что она впитывает каждое слово.

- Время вышло, мистер Снейп, - послышался сзади голос Стеббинса и Северус выпрямился.

- Передавай привет дементорам, матушка, - бросил он и ее всхлипы оборвались, стекло вновь потускнело. Мальчик повернулся и вслед за Стеббинсом вышел из комнаты.


* * *

Косые взгляды, которые чиновник бросал на Северуса всю дорогу, словно говорили: 'Вы для этого хотели ее видеть?' Но юноша смотрел прямо перед собой, стиснув зубы и сжав кулаки, чтобы скрыть дрожь в руках. Ярость, скорбь и изможденность, слитые вместе, переполняли его, и даже чтобы просто продолжать идти требовалось усилие. Стеббинс, наконец, отвел взгляд и покачал головой, ясно показывая, что считает его безумцем.

'Да, мы безумны, так и есть, - горько подумал Северус, когда они миновали первые железные двери. - Мать, Септимиус и, конечно же, я. То, что они сотворили сегодня утром, могло прийти на ум лишь безумцам'.

Только ненормальным придет в голову напасть на родителей выпускников, которые готовят выпускной бал в Хогвартсе, убить волшебников и магглов, которые отважились сопротивляться и, наложив проклятье подвластья на остальных, заставить их пытать магглов. Те сошли с ума, прежде чем прибыли авроры. То, что должно было стать радостным праздником, ради удовлетворения Темного Лорда превратилось в адскую вечеринку с пытками и убийствами.

'Идиоты, - подумал Северус. - Они думали, Волдеморт посмотрит сквозь пальцы, если волшебники соберутся праздновать что-то вместе с магглами? Неужели они полагали, он упустит такой шанс лишний раз продемонстрировать миру свои намерения?'

Вернувшись в кабинет Стеббинса, юноша без звука подписал все, что подсовывал ему чиновник, не слыша ни слова, что тот говорил. Он мог бы подписать бумаги о передаче всего своего имущества Министерству или о продаже себя в рабство - таким до странности неважным казалось все происходящее. Северус просто хотел, чтобы это поскорее закончилось и его оставили в покое. И не мог отделаться от мысли - сидя в Азкабане, будет ли мать снова и снова вспоминать смерть людей, которых любила? Смерть его отца, который умер прежде, чем коснулся земли. Септимиуса, лежащего в луже собственной крови, - пока не забудет, кто она, и не утратит ту толику уверенности в реальности, которая зовется здравомыслием?

Зеркало на столе Стеббинса вспыхнуло и он схватил его:

- Да? - и через секунду забормотал. - О, да, я понимаю: Да, мы почти закончили: Да, прямо сейчас.

Когда сияние зеркала померкло, чиновник повернулся к Северусу и сообщил:

- Мистер Руквуд из Отдела Тайн хочет увидеться с вами.

- Зачем? - спросил тот. На самом деле ему не было интересно. Он чувствовал внутри пустоту и страшную усталость.

- Я не знаю - в конце концов, это Отдел Тайн, - ответил Стеббинс. - Вот, лучше воспользоваться внутренней каминной сетью: - он почти силой заставил юношу встать и подтащил к камину. Коробочка, которую очкарик протянул Северусу, была полна белого, а не зеленого летучего пороха. Он дождался, пока мальчик апатично зачерпнет пригрошню порошка и взмахом палочки зажег огонь.

- Она работает так же, как обычная сеть. Просто скажите 'Кабинет мистера Руквуда' и попадете прямо туда.

Северус сделал, как было велено, и его завертело в туннелях каминной сети:

: пока он не оказался в полупустом, спартански обставленном кабинете. Прямо напротив камина располагался стол, заваленный бумагами, а за столом восседал человек, пристально глядящий на юношу.

- Мистер Снейп? - хозяин кабинета немедленно напомнил Северусу какую-то хищную птицу - горбатый нос, острые глаза, тонкая нитка рта. Говорил он резко и невыразительно.

- Да, - внезапно насторожившись, юноша подошел и встал перед столом, глядя на свитки пергамента, ютящиеся сверху стопки бумаг. Руквуд взмахнул рукой и документы немедленно исчезли. Слизеринец моргнул. Значит, Руквуд Неописуемый.

- Садитесь, пожалуйста.

Северус послушался и некоторое время хозяин кабинета просто молча изучал его, возвышаясь в своем кресле, словно на троне. Под его пронизывающим взглядом Снейпу стало неуютно и он вызывающе уставился на мужчину в ответ. Тогда Руквуд заговорил:

- Вы осведомлены о сути преступлений, совершенных вашими братом и матерью, мистер Снейп?

- Да, - и не смей говорить со мной как судья.

- У каждого из них богатый послужной список, как активных сподвижников Темного Лорда, слишком роскошный, чтобы их недооценивать. Это малоизвестно, но авроры охотились за ними почти два года.

Северус что, должен этим гордиться? Судя по новостям в прессе, они старались не светиться. Это такая же Снейповская черта, как и сарказм, и маниакальные склонности. Юноша ощутил неясную тревогу. С чего это Руквуду рассказывать ему об их преступлениях? Тот слегка подался вперед:

- Теперь, когда вашу мать схватили, вы должны понимать, что ей не избежать пожизненного заключения в Азкабане.

- Я понимаю, - к чему он ведет? И почему Северусу кажется, что он знает ответ? Вдруг каждое опасение, каждое предчувствие, которые начали преследовать его с момента, когда Северус узнал, что Септимиус причастен к подъему Волдеморта, ощущение отчаянной беспомощности, переполнявшее мальчика после пытки, вырвались из мрачных укрытий разума, куда он их спрятал.

- Но есть кое-что еще.

Северус услышал резкий вздох и понял, что вздохнул он сам. В голове словно бил набат, тревога, порожденная излишне богатым опытом, болью, бессонными ночами, полными боязни грядущего; набат вопил: 'Убирайся оттуда, спасайся, прекрати этот разговор НЕМЕДЛЕННО!'. Но что-то глупое и наивное, скрывавшееся в Северусе, заставило его спросить:

- О чем вы?

Что за ухмылка скривила губы Руквуда?

- Мы бы хотели заключить с вами сделку, мистер Снейп.

- Какую? - от яростного, тревожного, нехорошего предчувствия разболелась голова и вопрос прозвучал излишне резко. Но какая-то часть разума юноши осталась странно нетронутой, отстраненно наблюдая за происходящим. Так мотылек-однодневка летит на свет лампы, неизбежно и неотвратимо:

- Мы признаем у миссис Снейп умственное расстройство и поместим ее в закрытое отделение клиники Св. Мунго вместо Азкабана, - снова скривил губы Руквуд. - А взамен вы предоставите нам внутреннюю информацию о действиях Вы-Знаете-Кого и его сподвижников.

Так мотылек-однодневка летит на свет лампы, неизбежно и неотвратимо: Инстинкты делают жизнь глупой, будь то насекомое или человек.

Вдруг тревожный набат, отмеряющий степень опасности, резко умолк: время предупреждений закончилось. В комнате наступила тишина.

- Почему вы решили, что я могу согласиться на это? - спокойно спросил Северус.

- В конце концов, она ваша мать.

- Что заставляет вас думать, что меня беспокоит ее судьба? - у него было тошнотворное чувство, что он знает ответ:

- Для начала, ваши действия в кабинете Стеббинса, - равнодушно ответил Руквуд. - Вы были довольно настойчивы, желая увидеть ее.

Так вот что. За ним наблюдали, о его действиях и ответах докладывали Неописуемому, вероятно, с момента его прибытия в Министерство. Северус заметил высокомерную уверенность в глазах Руквуда, уверенность хищной птицы, схватившей добычу, у которой не было ни единого шанса с самого начала.

-И благодаря вашей одержимости тем, что вашу мать отправят в Азкабан, что вы продемонстрировали в ходе визита.

Северус постарался заставить себя мыслить ясно.

- Так почему вы делаете мне это предложение? - спросил он. - Уверен, что не каждый получает такую свободу: выбора, - ухмыльнулся он на последнем слове.

- Верно, - согласился Руквуд и наклонился к нему. - Мы будем откровенны с вами, насколько это возможно. О действиях миссис Снейп и ее старшего сына общественности ничего не известно, поэтому возражений против ее содержания в клинике вместо Азкабана не будет. У вас, в свою очередь, есть качества, необходимые для подобной работы - способности к быстрой оценке ситуации, к игре на эмоциях, и, главное - способность посмотреть человеку в глаза и заставить его нервничать настолько, чтобы он выполнил ваши требования - весьма ценное умение.

- А как насчет способности распознавать уловки? - мрачно поинтересовался Северус.

Неописуемый притворно-изумленно поднял бровь:

- Уловки? Никаких уловок, мистер Снейп, простые наблюдения. И небольшой обход правил. Стеббинсу в самом деле дали приказ в первую очередь оформить все бумаги, что делает ваше воздействие на него еще более заслуживающим внимания.

'Слишком все гладко, - подумал Северус, - все мои так называемые 'способности' делают меня просто удобной куклой для тебя. Или для кого-то еще, посерьезнее:'

- Кроме того, вы достаточно разумны и обладаете нужными связями, - сверкнули глаза Неописуемого. - Я полагаю, вы лучший студент факультета Слизерин?

- Я, определенно, не представитель факультета, - заметил юноша, заинтересованный, откуда Руквуд узнал об этой детали. - Эта честь досталась моей коллеге.

- Ну, если вы так говорите, - уголки губ мужчины снова изогнулись. Северуса беспокоило не то, что тот столько знает о нем, а как он это узнал. - В любом случае, мы считаем, что вы будете вне подозрений и сможете доставить нам ценную информацию.

- Сильно ли вы будете разочарованы в моем замечательном уме, если я спрошу вас, каких конкретно действий от меня ждут? - съязвил Северус.

- Это, - мягко ответил Руквуд, - не ваша забота, пока вы предоставляете нам информацию, которую человеку с вашим происхождением и качествами легко раздобыть.

Вот так. И никаких деталей, чтобы можно было все отрицать, если что-то пойдет не так: Северус мог поклясться, что записей об этой сделке нигде не останется. Но кто знает? Это Отдел Тайн и все, здесь происходящее, наверняка фиксируется. Включая темные делишки и сомнительные сделки. Особенно сомнительные сделки.

- Понятно. Никаких гарантий, защиты, никаких обещаний освобождения, - потому что был только один способ добыть 'внутреннюю' информацию о действиях Пожирателей смерти. Северус достаточно долго наблюдал за их маленьким семейным бизнесом, чтобы понять - Пожиратели не доверяют никому извне, даже их доверие друг к другу не простирается далее необходимого минимума.

- Мы не принуждаем вас, мистер Снейп, - невинно заметил Руквуд и юноша знал, что технически он прав. - Но помните, подобное снисхождение для миссис Снейп просто немыслимо, учитывая тяжесть ее преступлений. В дополнение мы даже готовы предложить вам место в Отделе экспериментальных зелий, - торжественно заявил Неописуемый, будто сообщая об огромном и незаслуженном подарке.

'То есть: попрощайся со своими шансами получить место в Министерстве, если не примешь мое предложение'. Северус задумался - скольких предложений работы Руквуд может его лишить? Может ли он повлиять на частные исследовательские организации и лаборатории вне Министерства?

- Мне нужно время, чтобы подумать, - сказал он, глядя в сторону. Юноша чувствовал себя загнанным в ловушку. Он сделал все, чтобы никогда не больше не попадать в подобную ситуацию, и вот что вышло.

- Как пожелаете, - вежливо согласился Руквуд. - У вас есть неделя на размышление. Помните, что здесь произошло, и знайте - у вас есть хорошая возможность отплатить волшебному сообществу.

'Проклятье, разве я что-то должен этому сообществу?' - подумал мальчик и поднялся.

- Прощайте, мистер Руквуд. Ждите мой ответ в назначенное время.

- Прощайте. Сожалею о вашем брате, мистер Снейп.

Северус бормотнул что-то бессмысленно-вежливое в ответ и вышел за дверь. Ему не хотелось оставаться в кабинете дольше необходимого.


* * *

Оказавшись в коридоре, он почти сразу заблудился. В голове все еще вертелся последний разговор. Северус раздумывал, как ему выбраться из этого проклятого здания, когда, свернув за угол, наткнулся на человека в темно-синей мантии и чуть не упал.

- О, прошу прощения! - воскликнул мужчина и схватил Северуса за плечо, помогая ему устоять на ногах. - С вами все хорошо?

Юноша поглядел на него.

- Да, нормально. Не могли бы вы сказать:- начал он и осекся, увидев выражение лица волшебника. Тот смотрел на Северуса так, словно увидел что-то немыслимое, невозможное, ужасающее. Но это выражение быстро исчезло, Северус даже подумал - не померещилось ли ему - и сменилось другим - шоком узнавания.

- Снейп, - произнес мужчина. - Северус Снейп?

Юноша пригляделся внимательнее. Сначала лицо показалось ему незнакомым, но вдруг откуда-то появился неясный страх, стал сильнее, и тут же все встало на места: добродушное лицо, каштановые волосы, форменная темно-синяя мантия, красно-золотой значок и страх. В последний раз Северус видел этого человека в комнате допроса... И надеялся больше никогда не встречать никого из тех, кто там находился. Он немедленно отшатнулся и насилу выдавил:

- Агент Лонгботтом.

Спустя пару секунд Северус понял, почему не узнал его сразу: кроме сияющего значка появились и другие изменения - лицо Лонгботтома утратило юношескую округлость, стало более вытянутым, его правую бровь и левую скулу пересекали белые веточки шрамов. Только в глазах, посуровевших и запавших глубже, осталось прежнее теплое сияние, памятное ему еще со времен Хогвартса. То же тепло Северус видел в глазах: он резко оборвал воспоминания.

- Я: искал выход, - сказал он и взмолился про себя, чтобы Лонгботтому не пришло в голову вспоминать при каких обстоятельствах они встретились в прошлый раз. Или, еще хуже, чтобы ему не пришло в голову извиняться.

- О! - прервал его размышления аврор. - Пройдите по этому коридору и поверните налево, во второй по счету коридорчик, а потом направо, в третий. Вы попадете на лестницу, которая ведет в атриум.

- Спасибо.

На пару секунд наступило неловкое молчание. Им настолько не о чем было говорить, что это даже могло показаться забавным - Лонгботтом не мог высказать сожаления о судьбе родных Северуса, так как на их совести было пять свежих смертей; Северус не мог поздравить молодого человека с аврорской должностью, после того как тот безуспешно пытался избавить его от пытки. Любые попытки поговорить были заранее обречены на неудачу.

- Что ж, я лучше пойду. Прощайте, агент Лонгботтом, - отвернулся Северус.

- Мистер Снейп, - окликнул его тот.

- Да? - сердце юноши тревожно забилось.

- Поздравляю с выпуском. Этот день мог бы стать для вас лучше. Мне жаль, что так случилось, - его слова прозвучали на удивление искренне.

'Ищите и обрящете, - ухмыльнулся мальчик. - Только такой добряк, как Лонгботтом, смог бы придумать, что сказать в такой невероятной ситуации'.

- Спасибо, - усмехнулся он. - Я также приношу запоздалые поздравления с продвижением. Значок вам подходит, - он отвернулся от закаменевшего, напряженного лица аврора и ушел.

Значит, Лонгботтом все еще винит себя, что не сумел защитить его от Редвуда. Дурак. Что он мог сделать? Тогда он был просто стажером, а Редвуд - старшим офицером. Типичный гриффиндорец - верит, что может и должен исправить все мировые несправедливости.

Северус ворвался в атриум и охраннику за стойкой регистрации едва не пришлось догонять его, чтобы вернуть палочку. Юноша метнул в него убийственный взгляд, прежде чем засунуть ее в карман, и важно прошествовал через двойные двери наружу, из прохлады здания к теплому дневному свету.


* * *

Солнце светило ярче, чем во время его прибытия в Министерство. Должно быть, время обеда уже миновало. Церемония выпуска завершилась.

Он все пропустил.

Северус задумался - каково было бы получать диплом на глазах у всей школы, профессоров и гостей? Там должно было собраться почти пятьсот человек. И хотя никому не было до него никакого дела, он мог бы гордиться собой. Он заработал это право усердным трудом, и никто не мог его отнять, неважно, кем был Северус, или кем его считали.

'Ты жалок, Снейп', - сказал он себе. И осознал, что теперь может зваться так без страха и смущения. Насколько ему было известно, в волшебном сообществе он остался единственным Снейпом. Желанного облегчения эта мысль не принесла - наоборот - Северус почувствовал себя очень-очень одиноким.

Эта мысль вернула его к действительности, к единственному делу, оставшемуся у него в Лондоне: отправиться в Св. Мунго, где находилось тело его брата, и распорядиться насчет похорон.

Только вот, кори себя, или нет, но никто не заставит его мчаться туда сейчас же.

Тяжелой, усталой походкой юноша направился к кафе через дорогу, без интереса глянул на вывеску - 'Гэльский ветерок', уселся в самую дальнюю кабинку и заказал Эрл Грей. Согнувшись над дымящейся чашкой, он попытался осмыслить сегодняшние события.

Странно, но предложение Руквуда не стало для Северуса сюрпризом. После того, как семья предала его, и он под пытками предал их в ответ, он знал, что нечто подобное случится обязательно. Это понимание родилось из осознания собственной беспомощности и размышлений долгими бессонными ночами, как ни старался Северус все забыть. Он знал, что не сможет бесконечно убегать от того, кто он есть, что мир вращают более могучие силы, чем напряжение его воли - силы пыточного проклятья; власть человека, для которого остальные люди - лишь инструменты; или сила чувств сына к матери:

Он опустил голову на руки. Ароматный парок, поднимающийся над чашкой, слегка успокаивал нервы. На ум пришли образы скрюченных мотыльков, которых Северус вытряхивал из лампы после ночных чтений. 'Я еще не зашел так далеко, - напомнил он себе. - Я еще могу отказаться'. И после краткого мига забвения пришла неожиданная мысль: 'Я просто мотылек с мозгами'.

Даже мысль казалась горькой.

Тут Северус вспомнил, что еще нужно успеть в Св. Мунго. Он тяжело ссутулился над столом, едва слышно застонав. Ну почему их обоих не убили или не арестовали? Так было бы проще. Но нет, у каждого из них теперь своя судьба, а у Северуса - две проблемы вместо одной. Он понимал, как бессердечна эта мысль, но несчастливый опыт быстро помог унять взметнувшуюся совесть. Опыт, без которого он бы давным-давно сошел с ума или превратился в жалкого, сопливого слабака.

Вот был бы видок - они с матерью заперты в соседних палатах психиатрического отделения Св. Мунго. Только вот, пока Джуно Снейп находилась не в Св. Мунго. Она должна была отправиться в Азкабан.

К счастью, его печальные размышления прервал бодрый перестук каблучков. Сначала Северус решил, что это официантка, но каблучки проследовали до соседней с ним кабинки. Шуршание ткани за спиной подсказало ему, что человек сел. Перегородки между кабинками были слишком высокими, чтобы можно было разглядеть посетителей, но, скорее всего, соседкой Северуса была молодая женщина.

Какая разница? Нельзя сидеть здесь весь день и ждать, что все устроится само собой. Нужно пошевеливаться, позаботиться о теле Септимиуса. Да, о теле. Потому что Септимиус мертв.

'Неважно, насколько трудно в это поверить, но твой старший брат, который попрал основы человеческой морали, законы волшебного мира и Министерства, не смог обмануть смерть' - напомнил себе Северус. Все, что осталось сделать - посмотреть на него. Что может быть убедительней холодного, мертвого тела? Северус поднялся и тихонько шагнул к выходу из кабинки:

И тут же шмыгнул на место, как сжатая пружина, быстро и тихо. Невероятно. Что здесь делает Фрэнк Лонгботтом? Северус попытался успокоиться и убедить себя, что аврор его не заметил. Огляделся в поисках другого выхода, услышал, как Лонгботтом поприветствовал продавца и, к ужасу юноши, направился к его кабинке. Но нет - шаги аврора прервались там же, где чуть раньше остановилась дама на высоких каблучках. Как теперь добраться до двери, чтобы Лонгботтом его не заметил, и избежать новых неприятных моментов?

- Здравствуй, Диана, - послышался до странности официальный голос Фрэнка.

- Привет, Фрэнк, - отозвалась девушка. Ее голос оказался мелодичным и негромким. В наступившей тишине был слышен лишь легкий шелест их мантий.

- Ты выглядишь усталым, - заметила девушка. В ее голосе прозвучало нечто большее, чем просто дружеское расположение, и Северус понял, почему она выбрала такую уединенную (как она думала) кабинку.

- Я в порядке, - это прозвучало до ужаса несчастно. Лонгботтом совсем не умел врать.

Заказав чай, пара разговорилась. Очевидно, они планировали присоединиться к выпускной вечеринке в Хогвартсе, но из-за утренних событий Лонгботтом оказался слишком занят и на встречу с девушкой смог выкроить лишь час. Он без конца извинялся, она отвечала, что все в порядке, а Северус планировал побег. Если повезет, он мог бы ускользнуть незамеченным. А может, Лонгботтому не придет в голову с ним заговорить?

- Ладно, Фрэнк, - категорично заявила девушка, прерывая неловкую паузу. - Выкладывай, что стряслось.

'О, - подумал Северус, слушая вполуха, - можно просто дизаппарировать'. Учитывая обстоятельства, ему бы очень не хотелось снова показываться на глаза аврору.

- Что? - тупо переспросил тот.

'Аппарируй отсюда. - Ага, это будет как раз то что надо - Брат Мертвого Пожирателя Улизнул Не Заплатив За Чай' - напряженно спорил он сам с собой.

- Рассказывай, отчего ты сам не свой сегодня, что ест тебя изнутри? - рассердилась девушка.

Нет, можно просто выйти. А если Лонгботтом окликнет его, получит заслуженный ответ. Северус не боится аврора-первогодка или вещей, о которых тот напоминает!

В соседней кабинке наступила тишина. Юноша подумал, что уйдет, когда разговор возобновится снова, чтобы их голоса заглушили звук его шагов.

- Диана, я: - Северус приготовился встать. - Я только что наткнулся на брата человека, которого убил сегодня.

Сердце Северуса пропустило удар, когда он осознал, что именно услышал. Он замер.

Девушка ошеломленно ахнула и переспросила:

- Что?

'Надеюсь, не то, что я думаю' - Северус снова опустился в кресло.

- Ты помнишь Северуса Снейпа, мальчика из Слизерина?

- Ах, его: - понимающе протянула девушка и оба замолчали. Когда она заговорила вновь, ее голос был спокойным и ласковым.

- Я говорила тебе, Фрэнк - ты не можешь винить себя за то, что случилось той ночью. Редвуд был - и остается - очень целеустремленным человеком, а ты тогда был просто стажером. Если бы Редвуд сам не выгнал тебя из камеры, тебе бы грозили суд и разжалование за неподчинение. Ты сделал все, что мог.

- Я знаю, - совершенно неубежденно прошептал Лонгботтом.

Диана вздохнула:

- А что за человека ты убил?

- Ты слышала об утреннем нападении на группу организаторов выпускной вечеринки в Хогсмиде? В той группе были и магглы, и волшебники, - мрачно объяснил Фрэнк. После короткой паузы - видимо, для кивка - он продолжил: - Среди Пожирателей, нападавших на ту группу, был Септимиус Снейп, брат Северуса Снейпа.

- Что произошло? - негромко спросила девушка, когда стало ясно, что Фрэнк не собирается вдаваться в подробности. Тот тяжело вздохнул и заговорил:

- Мы ворвались внутрь - для Йохансенов и Прескоттов все уже было кончено, - горько сказал Фрэнк. - Остались Шизоглаз и я против нескольких Пожирателей. Я оказался напротив Снейпа - Септимиуса Снейпа. Он подумал, что сможет легко со мной справиться. Мы с ним сталкивались раньше и я едва выжил.

После очередной паузы Диана отозвалась:

- Я помню то время.

Фрэнк сухо усмехнулся:

- А я почти нет, пока не увижу в зеркале шрамы. Помню, меня била дрожь днями напролет.

- А я сидела возле твоей кровати, гадая, станет ли тебе лучше: - девушка оборвала себя, глубоко вздохнула и спросила:

- Так что произошло?

В голосе Фрэнка прозвучала неуверенность:

- Все случилось так быстро. Он шагнул вперед и начал произносить убийственное проклятье. Я даже не успел ничего подумать, просто выкрикнул раскидальное заклятье, чтобы отвлечь его, или заставить отступить: но он не отступил и оно ударило его прямо в шею, в артерию. Когда все закончилось, мы увидели, что он просто умер от потери крови.

Только услышав это, Северус, наконец, поверил, что Септимиус умер. Стеббинс болтал что-то бессмысленное о 'чрезмерной кровопотере' и юноша не мог понять, как такое могло произойти. Рассказ Лонгботтома все прояснил. Септимиус погиб от простейшего и законного Раскидального заклятья, недооценив противника - каким бы абсурдным это ни казалось.

- Фрэнк, - вздохнула девушка.

- Я: я не сожалею о том, что сделал, - продолжал тот. - Если кто и заслужил смерть, то такие, как он. Я пытался убедить себя в этом. Но только что встретил его брата в Министерстве и: - голос аврора упал до шепота. - Я подумал, что вижу мертвеца. На секунду я так испугался: а потом понял, что это его брат, Северус, не Септимиус. И почему-то все стало еще хуже, - хрипло закончил он.

- Не надо, Фрэнк, не мучай себя, - в ласковом голосе девушки послышались слезы и Северуса потрясло то, что она чувствует боль Лонгботтома острее его самого.

- Он был человеком, таким же, как все остальные, - выдавил тот. - У него была семья, люди, которые любили его, были похожи на него и: - когда Фрэнк снова заговорил, его голос прозвучал глухо, но спокойно. - Я знаю, что должен был так поступить, и скорблю о невиновных, что погибли сегодня, а не о нем. Но меня пугает, Диана, то, что второй человек, которого я убью, или третий, ничего не будут значить для меня, что я смогу убивать людей, таких же, как я, ничего не чувствуя.

- Как Редвуд, - тихо, но уверенно закончила Диана. Когда Лонгботтом ничего не ответил, она решительно, но ласково заявила:

- Нет, Фрэнк, ты никогда не станешь таким как Редвуд или Сгорбс. Не смотри на меня так. Я знаю, что тебе больно. Я тоже это чувствую. Фрэнк Лонгботтом, я знаю тебя. Ты стал аврором, потому что хотел защищать людей. Жизнь может быть благодатной или разрушительной, но ты принимаешь ее такой, какая она есть. И потому ценишь жизни даже таких, как Снейп.

'Будь то Северус, последний из Снейпов, или Септимиус Снейп' - подумал юноша с ухмылкой. Он заметил, что внимательно слушает каждое слово и мысленно встряхнулся.

- Вот почему я верю, - продолжала Диана, - что ты не потеряешь себя во тьме, борясь с ней, как происходит со многими.

- О боже, Диана, - молодой человек вздохнул, будто все это время не отваживался дышать и Северус услышал, как он закашлялся.

- Все хорошо, Фрэнк, - в голосе Дианы звучали слезы. - Все хорошо:

Прошло несколько тихих минут, Северус бездумно глядел в чашку, поглаживая холодный фарфор. Странная смесь мыслей и чувств овладела им. После такого длинного и ошеломляющего дня он не мог ни в чем разобраться.

Лонгботтом снова заговорил. В его голосе звучала решимость, собранная без остатка, так сообщают о чем-то неотвратимом.

- Диана, боюсь, я больше никогда не наберусь смелости, если не: я хочу сказать: я: прошу. Вот, - Северус услышал шелест ткани и легкий стук, будто что-то маленькое поставили на стол.

- Что это, Фрэнк?

- Открой.

Раздался легкий щелчок, словно открыли небольшой футляр.

- Ох! - раздался пораженный возглас.

- Ты: примешь его? - Лонгботтом затаил дыхание. Северус подумал - как долго он сможет не дышать, пока не потеряет сознание? И еще он подумал, что против таких банальных романтических ситуаций надо издать специальный закон.

- Ох, но я: знаешь, я не могу! - воскликнула Диана.

- Н-не можешь? - слабо повторил аврор. Северус никогда не слышал такого странного сочетания разочарования и облегчения, что прозвучало в голосе Лонгботтома.

- Я хотела сказать, - быстро заговорила девушка, - что это, конечно, очень полезная вещь и все такое, я очень тебе признательна, но мне кажется, что не совсем допустимо:

Судя по голосу, Лонгботтом был совершенно ошарашен:

- Что?

- Ты не можешь подарить мне свой ручной детектор движения! Это собственность Министерства!

В соседней кабинке раздался грохот и неразборчивое бормотание. Снейп покачал головой и подумал: 'Ну и кто теперь порочит семейное имя? Ты и правда позволил этому увальню убить себя, Септимиус?'

Когда шум стих, юноша вновь услышал голос Дианы:

- Позволь мне спросить у тебя кое-что. Ты собирался преподнести мне кольцо?

- Да, - последовало в ответ смущенное, жалкое бормотание. Затем раздался звук отодвигаемого кресла и шуршание мантии - Лонгботтом поднялся.

- Э-э-э: мой перерыв почти закончился. Я лучше:

- Фрэнк Лонгботтом, ты немедленно сядешь на место, - это прозвучало очень строго. Северус не ожидал, что таинственная Диана окажется способна на такой тон. Было слышно, как Лонгботтом покорно сел. И попытался заговорить:

- Диана:

- Фрэнк, я не хочу проходить через все эти сделай-мне-предложение-или-я-прокляну-тебя выкрутасы, как случается с большинством, но это смешно. Я же видела, что ты давно собираешься с духом и в последний момент отступаешь, а сегодня, когда ты, наконец, набрался мужества, ты собираешься все испортить из-за простой ошибки! Чего ты так испугался?

- Ты поверишь, если я скажу, что боялся обязательств? - Северус слушал со смешанными удивлением и весельем - аврор, который еще будучи стажером выступил против начальника, поставив под угрозу карьеру, едва не попав под суд, который лицом к лицу сталкивался с последователями Темного Лорда и едва-едва избежал смерти, теперь дрожал и заикался, запуганный вежливой молодой ведьмой.

- Клянусь, я прокляну тебя, если ты мне соврешь, - процедила девушка.

- Диана, ты знаешь, что больше всего на свете я хочу женится на тебе, - в голосе Фрэнка звучали напряжение и искренние чувства. - Но я просто не могу просить тебя об этом! Как я могу быть таким эгоистом?

- Как ты можешь быть таким эгоистом, - теперь ее голос дрожал, - когда я тоже хочу этого больше всего на свете?

- Потому что: потому что я аврор. Потому что тебе придется смотреть, как день за днем я все больше устаю от тех ужасов, с которыми сталкиваюсь; глядя на меня утром, ты будешь гадать - увидимся ли мы вечером, и потому что ты: ты сама можешь стать мишенью: ты знаешь, на что они способны: - в каждом слове Фрэнка звучала неподдельная боль и несколько минут было слышно лишь его дыхание. - Диана, я не то, что тебе нужно, - проговорил он, будто читая свой смертный приговор. - Тебе нужен кто-то, кто сделает тебя счастливой, с кем ты будешь в безопасности.

Диана ответила едва заметно дрогнувшим голосом, но в ее словах прозвучала неподдельные нежность и уверенность:

- Нет. Мне нужен ты.

Несколько секунд спустя Северус поднялся, совершенно не беспокоясь насчет шума: особенная тишина, наступившая в соседней кабинке, подсказала ему, что те двое ничего не заметят, даже если все вокруг взлетит на воздух. Подавив желание проверить эту мысль, он прошел мимо кабинки, искоса взглянув на обнимающуюся молодую пару, прошел к стойке, заплатил за нетронутый чай и вышел вон.


* * *

Полчаса спустя, аппарировав к Св. Мунго и пройдя за равнодушной медсестрой по стерильным белым коридорам, он смотрел на мертвые останки своего брата. Откинув простыню, юноша увидел, куда того поразило Раскидальное заклятье. Возле адамова яблока зияла небольшая рана, скорее даже, глубокий порез. Трудно поверить, что сквозь него могла вытечь сама жизнь, и в хаосе битвы залить весь пол вокруг: Северус на секунду зажмурился, чтобы избавиться от представленной картины, и открыл глаза.

Кожа Септимиуса при жизни была желтоватой, но теперь цвет сменился на мертвенную, свинцовую бледность. С закрытыми глазами и безмятежным лицом он казался более спокойным, чем Северус мог припомнить. Умиротворенным, как было в детстве, во сне, давным-давно.

Почему пока люди живы, в них видятся лишь дурные вещи, а когда они умирают - вспоминается все самое хорошее? Было бы намного легче, если бы все происходило наоборот. В эту минуту Северус вспоминал не отдалившегося родича, что уехал в другую школу, никогда не навещал его и не писал, не жестокого и высокомерного мужчину с фанатизмом и амбициями вместо души. Северус вспоминал старшего брата, который поддерживал его после смерти отца, во время безумия матери, переполненной скорбью и горечью, вспоминал мальчика, чьи плечи тряслись от беззвучных рыданий, пока он утешал маленького Северуса.

'Когда все пошло не так?' - зашелся он в немом крике, стоя над останками того, кто когда-то был его семьей.

'Когда, спрашиваешь ты? - ответил незаметно возникший голос. - Может, когда Дорогой Усопший Папочка выбрал то, что казалось ему короткой дорогой к власти? Или когда это сделал его отец. Или дед. Просто гнилая кровь, тебе не кажется?'

'Кровь', - подумал Северус, глядя на мертвенно-бледное лицо брата. Теперь было легко понять, почему Лонгботтому показалось, что он встретил убитого им человека, когда они с Северусом столкнулись в Министерстве. Пока они с Септимиусом не виделись, Северус стал таким же высоким, на мертвом лице брата он увидел свой крючковатый нос, высокие скулы, запавшие щеки, рисунок рта: будто смотрел на собственное отражение. Полтора года назад сходство не было таким сильным.

'Ты не сможешь убежать от того, кто ты есть. Ты можешь лишь бороться с этим, если хватит сил:'

Внезапным сердитым движением Северус набросил простыню на тело, так, что постель тряхнуло.

- Я бы хотел сделать распоряжения насчет похорон, - повернулся он к следователю, стоящему поодаль, чья форменная мантия черной кляксой выделялась среди белого окружения. Тот спокойно посмотрел на юношу, наколдовал блокнот с пером и кивнул.

- Я хочу, чтобы его кремировали. Как можно скорее, - процедил Северус сквозь зубы. 'Вообще-то, прямо здесь и сейчас, было бы просто прекрасно. Чтобы мне больше не пришлось видеть это лицо'.


* * *

Солнце давно уже село, когда Северус аппарировал в Хогсмид. В летних сумерках мелькали яркие огни, по улицам гуляли люди, хотя общее настроение казалось не таким уж веселым, по понятным причинам. 'Кажется, их запугали как следует', - мрачно подумал юноша.

Он бесцельно побрел, куда глаза глядят, пока не услышал где-то впереди шум. Подойдя поближе, он понял, что шумят в 'Трех метлах'.

'Слизеринцы?' - задумался Северус, поспешив туда. Только они отважились бы находиться вне школы после наступления темноты, особенно после того, что случилось утром: Но, взглянув в окно, он немедленно отпрянул и прижался к стене рядом. К счастью, возле этого окна никто не сидел. Люди, празднующие внутри, явно не были слизеринцами. Внутри паб был украшен красным и золотым, парящие в воздухе свечи бросали ясные золотистые отблески во все уголки. Между флагов со львами плавали переливающиеся эльфийские огоньки.

В центре зала стоял Джеймс Поттер и произносил речь:

- Сегодня праздничный день. День радости и надежд на будущее. Хотя Лорд Волдеморт, - испуганные вздохи раздались отовсюду, кроме маленького кружка возле Поттера, - отравил дух праздника, принеся нам ужасные потери и страх.

Северус подумал, что надо бы убраться оттуда и поискать слизеринцев, но решил немного задержаться. Ему было интересно, что замышляют гриффиндорцы и, кто знает, может, удастся узнать что-нибудь полезное. Он нигде не заметил Блэка и верного Петтигрю. Нужно быть начеку - будет совсем нехорошо, если Блэк вдруг появится сзади:

- Перед лицом этой трагедии, сегодня, в наш последний день в Хогвартсе и первый - как полноправных волшебников, давайте помнить - неважно, что сделал Темный Лорд, чтобы отравить наш праздник, дух общности и дружбы никогда не покинет нас. Как не исчезнут надежда, любовь и свет. Нас не уничтожат, пока у нас есть сердце и вера, пока мы встречаем каждый новый день с надеждой на победу.

'Хорошая попытка, Поттер, - ухмыльнулся Северус, когда наступила короткая и емкая пауза. - Но без длинной белой бороды эффект совсем не тот. Придется отрастить, если хочешь стать ручной собачкой Дамблдора'. Он уже почти надумал наколдовать Поттеру такую, когда раздался скрип отодвигаемого стула и поднялся кто-то еще - Лили Эванс. Ее лицо было торжественным, глаза сияли.

- За Прескоттов, - заявила она, поднимая кубок. Гриффиндорцы подхватили салют за погибшую маггловскую пару, родителей выпускницы Равенкло, насколько знал Северус. Когда поднялся Рем Люпин, гриффиндорский оборотень, Снейп скривился от отвращения.

- За Йохансенов, - поднял кубок Люпин. Эта пара погибла, защищая Прескоттов.

Встала и подняла свой кубок Индира Каур.

- За Малаки О'Лири, - произнесла она имя аврора, убитого в стычке с Пожирателями.

Гриффиндорцы подняли кубки и почтили молчанием пятерых жертв Волдеморта. Слегка подавленные, они тихо переговаривались, когда вдруг со стороны кухни раздался взрыв и полетели разноцветные искры. Через секунду появился Сириус Блэк - ну кто же еще? - левитирующий перед собой огромный торт. Кулинарное чудо состояло из девяти ярусов, усыпанных разноцветным блестящим конфетти, с потоками крема, каскадом спускающимися с яруса на ярус, и свечами, безумно искрящими красным, голубым, зеленым, розовым: Северус тут же вспомнил, что ничего не ел с самого завтрака.

- Что тут такое? Позволяем Поедателям плесени испортить нам вечеринку, да? - шутливо вскричал Блэк, опуская гигантское сооружение на небольшой пьедестал, внезапно возникший на полу. - Мы не можем этого допустить! Правда, Питер?

В ответ последовали взрывы хлопушек и появилась слегка взволнованная мадам Росмерта, окруженная парящими подносами с напитками. Когда она взмахом палочки отправила подносы к столам, комнату заполнили восторженные крики.

Поттер в притворном раздражении хлопнул себя рукой по лбу:

- :сказал Бродяга, в чьих глазах нет преступления страшнее, чем неудавшаяся вечеринка.

- Посмотрим, будешь ли ты так же жаловаться, лучший ученик, когда попробуешь горячий мед мадам Росмерты, - поддел его Блэк и подмигнул хозяйке бара, которая улыбнулась ему в ответ и отправила кружку с напитком прямо юноше в руки. Отхлебнув и поставив кружку, Блэк вскочил на стол, за который уселся Поттер.

- Итак, объявляю вечеринку открытой! - раскинув руки, воскликнул он. Гриффиндорцы встретили сообщение аплодисментами и радостными криками. - Конечно, когда я закончу свою речь, - добавил Блэк и быстро увернулся от комков пергамента и помидоров, которые кто-то наколдовал.

- Я бы хотел поговорить о людях, которые покинули нас сегодня, - заявил он и наступила мертвая тишина. Даже Северусу пришлось признать, что у Блэка есть талант привлекать внимание слушателей. 'Точнее, подстрекать к разным неприятностям', - мрачно поправил он себя.

- Прескотты были самыми располагающими и открытыми людьми из всех, кого я встречал, - негромко заговорил Блэк. В пабе было так тихо, что каждое слово долетало до непрошеного гостя, притаившегося за окном. - Для них мы не были чудаками или уродами. Они вошли в мир своей дочери, Дженни, как в свой собственный, в мир, полный чудес и красоты. Дон и Райан приняли волшебный мир всей душой, но Пожиратели принесли им смерть, и заплатили за это, - тут лицо Блэка помрачнело и, казалось, сам воздух стал тяжелее от его сгустившегося гнева, темного и глубокого. Северус заметил, что Эванс особенно тронута, ее глаза заблестели, и юноша вдруг подумал - может, грязнокровка вспомнила о своих родителях?

- Я никогда не забуду, как любили жизнь Морган и Мюриель Йохансен, - спокойно продолжал Блэк. - Также глубоко они уважали жизни всех остальных, и как мы узнали сегодня, были готовы пожертвовать собой ради других. Мы всегда будем помнить о них, как и их близнецы - Лекс и Лариса Йохансен. Пусть эта память останется с нами, чтобы воодушевлять и направлять нас в грядущей битве, - глаза Блэка решительно блеснули на загорелом лице, пока слушатели ловили каждое слово.

'Значит, они вдруг стали просто совершенством, да? - подумал Северус. - Умерев, они превратились в ангелов и святых? Неужели они не ошибались, не сожалели, не были неправы? Или теперь, когда они мертвы, это неважно?'

И все, что натворил Септимиус, уже не имеет значения, раз он умер:

- А Малаки О'Лири, - Блэк замолчал, будто не мог продолжать. Северус едва не опешил, услышав хрипотцу в голосе гриффиндорца, когда тот заговорил снова. - Малаки был одним из самых отважных людей, которых я знал. В нем действительно жил дух льва, и его энергия никогда не убывала. Эй, - он через силу усмехнулся, - да с вечеринками и шуточками он мог переплюнуть меня, а это кое-что значит, скажу я вам! - отовсюду послышались тихие смешки и одобрительный шепот, чуточку поднявший всем настроение. - Он обладал юмором, мужеством и безудержной энергией. Он умер, защищая невинные жизни, и даже тут он не ушел один, - О'Лири уничтожил трех Пожирателей, прежде чем пал.

- Я все еще не могу поверить, что его нет, - тихо продолжал Блэк. - Но мне придется осознать это и убедиться, что его смерть не была напрасной. Наступит время, когда мы сможем посчитаться за кровь невинных, пролитую сегодня и - хотя мы будем бороться, чтобы этого не случилось - за ту, что еще прольется.

'Лицемер, - думал Северус, бросив на Блэка злобный взгляд. - Распинаешься об убитых, когда сам пытался сделать то же со мной в прошлом году? Ты был слишком умен, чтобы сделать это самому, оставил грязную работу своему отвратительному дружку-оборотню:' Горячий и горький гнев поднялся внутри и Северус ощутил дрожь в пальцах - так ему хотелось вытащить палочку и проклясть Блэка, чтоб того разорвало на кусочки.

- Мы будем бороться против тех, кто отважился отнять у нас этих людей - хотя Прескотты, Йохансены, Малаки не покинули нас. Никакое насилие, никакие попытки запугать не заберут у нас память о них, потому что они живут внутри нас, их души сияют ярче и сильнее, чем прежде. Вот почему мы не можем проиграть эту войну, пусть нам даже придется столкнуться с самым сильным темным магом нашего времени. Нужно больше, чем просто убийства и угрозы, чтобы мы потеряли надежду. А надежда - наше величайшее оружие против страха и наступающей тьмы - будет с нами, пока мы никому не позволим лишить нас ее.

Все еще пытаясь подавить гнев, Северус вдруг понял, что не слышит аплодисментов. И заметил, что несколько человек вытирают слезы. Эванс не плакала, но ее глаза блестели, она прильнула к Поттеру, который вовсе не возражал против такой близости.

'О, здорово, - подумал юноша. - Общегриффиндорский плач. Что может быть глупее сборища этих болванов, подтирающих друг другу слезки?'

- И поэтому, - продолжал Блэк уже веселее, но в его голосе все еще слышались отголоски ярости, - на этой вечеринке мы не собираемся поминать дедулю всех вечеринок. Да, Волдеморта. Волдеморт - это просто имя из трех слогов, верно? У него не наберется столько гнусных трюков, чтоб запугать нас! Поэтому, начинаем праздновать!

В ту же секунду по всей комнате рванули петарды, засыпав молодежь разноцветными искрами и всякой всячиной - одна из петард взорвалась под носом у Блэка, и ему в лицо полетели гоблинские камни и шоколадные лягушки. Он отшатнулся, оступился и начал падать назад - прямо на девятиярусный торт.

- Осторожно, торт! - воскликнула Эванс. Поттер вскинул палочку.

- Пендерус! - вскричал он и Блэк завис в воздухе прямо над тортом.

- Ох, спасибо, Джеймс, - выдохнул он, когда друг слевитировал его вниз. - Мы с Лили ужасно долго трудились над этим - чтобы устроить вам всем сюрприз, знаешь. А теперь, если ты: Джеймс?

Поттер, вместо того, чтобы освободить Блэка, с ехидной усмешкой взмахнул палочкой - зависший в воздухе юноша взмыл вверх на несколько футов и крутанулся вокруг себя, с ужасно глупым выражением на лице.

- Эй, Джеймс, опусти меня.

Вместо ответа Поттер еще раз взмахнул палочкой и Блэк поплыл по комнате, вращаясь, как огромная бабочка. По комнате поползли смешки, а Джеймс заявил:

- Это за насмешки над лучшим учеником, Сириус.

- Эй, помогите! Лили! Мадам Росмерта! Инди! Джеймс, давай, опусти меня. Рем, ну ты и паршивец! - все, к кому взывал Блэк, лишь смеялись, пока его воздушное путешествие продолжалось, а он размахивал руками, пытаясь за что-нибудь зацепиться.

- Я помогу, Сириус! - из кухни выскочил Петтигрю, который, несомненно, готовил там новые хлопушки и петарды. Указав палочкой на парящего друга, он произнес:

- Фините инткантато!

Неправильное отменяющее заклинание оказалось далеко не таким эффективным, каким должно было быть, так что Блэк еще несколько секунд болтался в воздухе, пока вдруг резко не спикировал прямо на:

ШЛЕП

- А-а-ах! - раздался общий вздох, когда Сириус оказался погребен в куче из крема, глазури и сочной начинки, в которую превратилось грандиозное кондитерское сооружение. Наружу торчали только лицо, руки и ноги.

- Упс, - слабо прошептал Петтигрю. - Извините.

- Ничего, я уверен, что все нормально, Питер, - легкомысленно объявил Блэк, чей голос заглушала глазурь. Он проглотил что-то и договорил. - Я уверен, ты оказал талиям присутствующих девушек огромную услугу:

- Да неужели? - Эванс подошла к нему. Блэк съежился и лихорадочно попытался выбраться из останков торта. Лили ехидно усмехнулась - ох, Северус очень хорошо знал эту усмешку! - Что ж, раз уж ты не беспокоишься насчет своей талии: - она зачерпнула пригрошню сладкой массы и залепила ею Блэку в лицо.

Зал немедленно взорвался криком и гамом.

- Сладкая свалка! - завопил Поттер, запуская кусок торта через всю комнату, прямо в нос невезучему шестикурснику. Все столпились в центре комнаты, надеясь урвать кусочек сладкого, и Блэк, моментально оказавшийся свободным, когда всю кучу вокруг него просто-напросто растащили, сразу присоединился к остальным, выглядя как ходячая глазированная гора.

Снаружи Северус озадаченно покачал головой. Он просто не понимал гриффиндорцев - и не мог поверить, что Сортировочная шляпа действительно хотела отправить его в Гриффиндор. Невозможно было представить себя среди них. Сначала плачущих, а через секунду - смеющихся, невероятно дерзких, бросающихся из крайности в крайность, веселых и сумасшедших - совершенно не таких, как хладнокровные и настороженные слизеринцы.

Он тихо наблюдал за нарастающей сумятицей, за участниками шуточной битвы, обляпанными тортом и освещенными ярким светом, а воздух вокруг него становился все холоднее, сгущалась вечерняя темнота. Взгляд Северуса был прикован к единственному человеку в зале и он знал, что терзает старую, заскорузлую рану.

До него доносился звонкий смех Лили. Румяная и смеющаяся, она уворачивалась от летящих кусочков торта, ее волосы, цвета тлеющих угольков, развевались. Остановившись, девушка вытащила из своего кубка попискивающую мышь (фальшивую), отпила глоток усладэля и запустила куском торта в спину Петтигрю.

'Я отпустил тебя, чтобы ты была счастлива, - Северус обнаружил, что больше не в силах сдерживать мысли так, как столько времени сдерживал чувства. - И ты счастлива, счастливее, чем я смел надеяться'.

Поттер вдруг подхватил Эванс и закружил ее на руках, непонятно почему, а Блэк зашагал вокруг с волшебной шляпой, пока парочка перешла к объятьям и поцелуям прямо посреди зала.

- Десять сиклей за просмотр, первосортный товар! - взывал он, протягивая шляпу, будто для подаяний. - В фонд на покупку выпивки! Десять сиклей за просмотр!

- Сириус! - одернула его задыхающаяся, порозовевшая Лили. - Заткнись! - она замахнулась на юношу, который в шутку попытался привлечь ее к себе.

- Теперь шоу продолжится со мной! Эй, Джеймс, подержи шляпу, пока я:

- Заткнись, Сириус, - ответил тот и, отобрав у Блэка полную монет шляпу, водрузил ее ему на голову, так, что монетки серебряным дождем посыпались на пол. - Мадам Росмерта, - позвал он через зал, - нам хватит на усладэль?

- Конечно, Джеймс, - ответила ведьма, утирая слезы от смеха.

Северус смотрел сквозь ярко освещенное окно на то, частью чего он никогда не смог бы стать - на настоящую дружбу, в горе и радости, на празднество и отчаянье, слитые во что-то неистовое и мучительно-живое. Казалось, каждый красно-золотой флаг, каждый взрыв смеха, каждый обрывок песни возвещал, что этих людей невозможно уничтожить. Они живут не ради борьбы, нет, они борются, чтобы у них и тех, кто придет за ними, был шанс на жизнь.

'Одну вещь я сделал правильно, - безмолвно сказал себе Северус, глядя, как улыбающаяся Лили поднимает кубок с золотистым усладэлем, окруженная друзьями, стоя рядом с Поттером. - Я был прав, позволив тебе уйти. Я не знаю, что ждет нас впереди, но одно мне известно наверняка. Ты навсегда должна остаться среди света, радости и любви - потому что в этом вся ты. Ты никогда не принадлежала мне, тебя не должно быть в моей жизни, полной теней и сомнений: и, если таков будет мой выбор, полной насилия и тьмы.

Если таков будет мой выбор'.

Он видел, что гриффиндорцы начали успокаиваться, потягивая свой усладэль и переговариваясь. Лили улыбалась и поддразнивала Люпина, положив голову Поттеру на плечо.

'Северус, я никогда не оставлю тебя', - вспомнил он с болью ее слова. В ту же секунду, стоило Лили произнести их, мальчик понял, что до конца жизни будет гадать, насколько истинными они могли бы стать. И в этот раз он не смог отделаться от бессмысленных размышлений о том, как все могло бы произойти.

Когда он признался, что убил человека под властью проклятья подвластья, Лили сказала, что это не его вина. Сейчас Северус полагал, что не виноват и в том, что его родные стали Пожирателями смерти, или что его мать арестовали и Министерство хочет заключить с ним сделку, не отправляя ее в Азкабан.

Его уже тошнило от всего, в чем он не был виноват, но за что платил своей жизнью. И глядя, как Лили ласково улыбается, опершись щекой на руку - она часто улыбалась ему так - он почувствовал, как что-то внутри него сломалось, словно истертая кость. Теперь, что бы ни случилось в его жизни, он будет точно знать, что это его вина. Его выбор. Никто больше не скажет ему, что он не виноват, словно жалкому сопляку, которого втянули во что-то силой.

К тому же, зная об ужасах тьмы, он также знал, что она может предложить взамен. Пусть даже он отчаянно жаждет того, чего в его жизни не может быть никогда, его не купишь за просто так.

Северус поглядел на темное вечернее небо, освещенное неяркой луной. Для него она никогда не станет достаточно яркой. Юноша понял, что пора уходить. Голодным взглядом в окно ничего не изменишь - ни себя, ни ночь вокруг.

'Но помни, - подумал он, отворачиваясь, - это был мой выбор. Я сделал так, чтоб ты оставила меня. Никто не отнимет у меня этого. И я был прав, Лили. Я был прав. Прощай, теперь уже навсегда'.

- Что за: - услышал он вдруг голос Лили и быстро прижался к стене снова, подумав, что его заметили. Она сидела за столом, недоуменно глядя в сторону окна.

- Что такое, Лили? - спросил Поттер.

- Не знаю, - ответила она ошеломленно, едва не расстроено. - Я почувствовала что-то очень странное:

Блэк взглянул прямо на окно, возле которого стоял Северус.

- Там кто-то есть, - сказал он и слизеринец не стал ждать. Как можно тише он отошел подальше, свернул за угол и нырнул в темноту аллеи.

Через секунду скрипнула дверь и послышался рев Блэка:

- Петрификус тоталус! - голубая вспышка ударила туда, где только что стоял Северус.

- Сириус! - послышался слегка задыхающийся голос оборотня. - Что такое?

- Здесь кто-то был, - напряженно ответил тот. Северус настороженно огляделся, убедившись, что не забрался в тупик, и постарался держать в поле зрения обе стороны дороги.

- Как этот кто-то выглядел?

- Не знаю. Кажется, был одет в школьную мантию. Может, Снейп снова что-то вынюхивает.

'Очень проницательно, Блэк!' - подумал Северус, бесшумно отходя подальше в тень, держа палочку наготове.

- Но чары профессора Дамблдора не позволили бы приблизиться никому, чьи намеренья враждебны. И обязательно сработала бы тревога, - более хладнокровный, чем Блэк, Люпин казался тихим, но уверенным.

- Эти чары никто не испытывал, - мрачно отозвался Блэк. - Нельзя же было позвать старину Волди, чтоб он проверил их на крепость!

Значит, даже гриффиндорцы не полные идиоты. Приняли меры предосторожности. Северус задумался - как Дамблдор определяет 'враждебные намерения'? Пока он на них смотрел, юноше дважды жутко захотелось проклясть кое-кого в зале, а тревога так и не сработала.

- Знаешь, Сириус, - снова раздался голос Люпина и шаги гриффиндорцев смолкли. - Внутри 'Трех метел' безопасно. Я доверяю профессору Дамблдору. А вот выходить в город после случившегося довольно рискованно - я бы не стал разгуливать по темным улицам без защиты.

'Верно, - подумал Северус, крепче сжав палочку. - Если бы вы были одни, я бы уже наслал на вас порчу'. Даже сейчас он мог достать хотя бы одного из них, но не двоих, и ему точно не хотелось встречаться с ордой бешеных гриффиндорцев, что придут на выручку.

- Хорошо, - неохотно согласился Блэк. - Возвращаемся внутрь.

- Все думают, что ты слегка не в себе, - поддразнил его Люпин. - Сохатый собирается организовать музыку. Говорит, хорошая танцулька поможет вытрясти из тебя дурь: - голоса становились все неразборчивее, пока не смолкли за закрывшейся дверью.

Северус с облегчением выдохнул. Теперь надо найти слизеринцев. Гриффиндорцы выбрались в город, потому что они глупы; слизеринцы сделали бы то же самое, потому что считали себя в безопасности.

Спускаясь по аллее, юноша услышал позади музыку. И пока он уходил дальше по темным улицам, она становилась все тише и тише.


* * *

Северус немного нервничал, собираясь сообщить слизеринцам свое окончательное решение, но у него была наготове история, в которую они наверняка поверят. Теперь, когда Септимиус мертв, это можно было обратить себе на пользу. Северус мог бы завтра же дать ответ Руквуду, а Лестранж или кто-нибудь другой помог бы юноше связаться с Пожирателями. Подобное положение не вполне устраивало его, но он все равно смог бы использовать обе стороны для своих целей.

Темная улица, по которой он шел, казалась совершенно безмолвной. Поэтому, подойдя к 'Башке Борова' и распахнув дверь, он несколько секунд просто стоял, моргая, всматриваясь в обстановку, тускло освещенную огнем в низком камине, дрожащим от ночного сквозняка, немногочисленными коптящими лампами и сальными свечами на столиках.

- Северус, - послышался оклик и, обернувшись, он заметил Мей-Лин, освещенную красными отблесками пламени. Она вместе с остальными сидела за столиком возле камина. Северус вошел, сделал заказ и пробрался к ним.

- Мы слышали о твоем брате и матери, Северус, - негромко сказал Лестранж. - Мои соболезнования.

- Спасибо, Алан, - отозвался он, беря кружку.

- Я не знаю, что сказать, - заметила Джин. - Единственное утешение, которое я могу предложить, это что твой брат пал в битве за правое дело, а твоей матери, когда Азкабан окажется в наших руках, воздадут превыше ее самых смелых мечтаний.

Северус молча посмотрел на девушку. Он думал, что привык к ее фанатизму, но выражение почти что зависти в глазах Мей-Лин напугало его.

- Ты знаешь, кто это сделал? - спросил Розье.

- Какой-то юнец-аврор по имени Лонгботтом, - ответил Северус, старательно скривив губы и подпустив во взгляд ненависти. Кажется, он даже слишком преуспел, потому что на несколько секунд за столиком наступило молчание.

- Не зацикливайся на этом, Северус, - снова подала голос Мей-Лин. - Может быть, когда-нибудь ты отомстишь, - ровно и медленно договорила она

От чего-то в ее голосе дрожь пробежала по позвоночнику юноши.

- Спасибо Мей-Лин, - спокойно ответил он, удивляясь, почему огонь так слабо греет.

- Он был гриффиндорцем, да? - подал голос Эйвери.

- Да, приятелем Поттера и его дружков, - подтвердил Северус. - А что?

- Мы как раз говорили о том, что они сегодня тоже в городе, - глумливо пояснил Эйвери. - Можешь себе представить, после того, что случилось утром? Кажется, некоторые люди совершенно не понимают уроков, что преподносит жизнь.

- Так что мы думали найти их и повеселиться, - ухмыльнулся Розье. - Как тебе идея, Северус?

- Нет, - невыразительно ответил тот. - И никому из вас не советовал бы.

Все замолчали. Тишину нарушил Эйвери.

- Я понимаю, Северус. Потеря брата, видимо, э-э: повлияла на тебя:

- Ты хочешь сказать, что я трус? - негромко, шелковым голосом переспросил Снейп.

В напряженной тишине слышалось только потрескивание огня.

- Мы понимаем тебя, Северус, - даже Мей-Лин заговорила опасливо и ему это понравилось.

- К вашему сведению, гриффиндорцы не так беззащитны, как вы думаете. Старый дурак наложил на 'Три метлы' защитные чары, которые предупредят их о приближении любого с враждебными намерениями, и никого не подпустят.

- Ясно, - задумчиво отозвался Лестранж. - Откуда ты знаешь?

- У меня свои способы получения информации. Ты во мне сомневаешься? - заметил Северус, не ожидая ответа.

- Старый дурак и его ручные гриффиндорцы, - с отвращением процедил Вилкс. - Хотел бы я хоть раз встретиться с одним из этих магглолюбцев, чтобы Дамблдор не маячил неподалеку.

'Как будто ты ровня кому-нибудь из них, кроме Петтигрю. Кичливый, неуравновешенный хвастун'.

- Согласен, - кивнул Северус. - Я, определенно, ухватился бы за такой шанс, - он снова изобразил жестокий, зловещий, пугающе привычный для него взгляд. И добавил, почти шепотом. - Я бы хотел знать, как связаться с 'ними'.

Как бы расплывчато это не прозвучало, сидящие вокруг поняли смысл.

- Я сообщу им, - тихо ответил Лестранж. - Добро пожаловать к нам, Северус.

И делов-то! Они купились на его спектакль! Юноша обменялся со всеми многозначительными рукопожатиями и в сумраке их улыбки, освещенные всполохами огня, показались ему гримасами боли: 'Прекрати, Снейп', - приказал он себе.

- Как правило, новички должны знать как можно меньше народа, - заметил Лестранж, когда они снова уселись. - И, вероятнее всего, со всеми нами встретятся отдельно, но мы-то друг друга знаем.

- Заведомое превосходство, - восторженно заметил Розье.

- Это даст нам преимущество в осведомленности и степени влияния, - добавил Эйвери, проницательно сверкнув глазами.

'Пока мы не переживем нашу взаимную полезность друг другу, - безмолвно добавил Северус. - Тогда мы дружно разыграем непонимание и предательство'.

- Предлагаю тост, - поднял кубок Вилкс. - За нас.

- За будущее, - подхватил Розье.

- За успех, - сказал Эйвери.

- За павших,- спокойно произнесла Мей-Лин.

Северус почувствовал устремленные на него взгляды, но проигнорировал их. Он не хотел поднимать тост за мать или Септимиуса, даже чтобы поддержать действо.

- За новый порядок, - церемонно произнес Лестранж, - который поднимется из праха старого, и за Того, кто установит его.

- За новый порядок, - подхватили все и поднесли кубки к губам.

'Да, - думал Северус. - За власть. Богатство. Знания. И вечные муки'. И когда он пил, запрокинув голову, каждая тень - прячущаяся в углах, мелькающая на потолке, простирающаяся под ногами - вспыхнула чернотой, темнее, чем ночь снаружи.


Добавить комментарий:

Чтобы добавлять комментарии войдите.
Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь.

вверх

Комментарии